Книга Системный Алхимик II, страница 19 – Павел Шимуро

Парень сжался под гневным взглядом своего отца и стиснув кулаки, ответил:

— Не ты ли говорил, что благодарность — лучшая черта человека? Чем мы тогда отличаемся от зверей за забором? — впервые он решил пойти против своего строгого отца, отчего тот распылился ещё сильнее. Его татуировка на запястьях загорелась зелёным светом и золотые кольца резко громыхнули. По пышному дому, заставленному разным убранством, как золотыми, так и серебряными. Странно видеть нечто подобное в захудалой деревне на отшибе мира, сокрытой под плотными рядами деревьев посреди бескрайнего леса.

Просторный дом сотрясся от гнева старейшины.

— Да, ты прав, мальчик мой, — он резко расслабил лицо и подавил весь выплеснутый на сына гнев. — Но! — снова вспыхнул старик. — Ты… Не забывай… Кто… Подарил… Тебе… Жизнь! — он специально проговаривал каждое слово, делая между ними небольшую паузу.

— Подарил ты, но кто спас меня? Ты? Деревенские болванчики, которые кроме охоты и уборки урожая, да ухода за скотом толком ничего не умеют? Нет! Это сделал алхимик, малолетний пацан, которому отроду двенадцать лет! — парнишка распылился не хуже своего отца. Его лицо покраснело, а глаза выпучились. — Я просто хочу сделать одно доброе дело. То, чему ты учил меня всю жизнь! Быть благодарным!

— Ты ничего не понимаешь, — старик покачал головой и развернулся. — Этот пацан… Кем бы он ни был… Его существование обернётся трагедией для нашей деревни. Равно или поздно… Помяни мои слова, пустоголовый ты болван, рано или поздно смерть придёт на порог нашего дома и духи утащат нас… Нет, не духи, а они! — старейшина запнулся и полуслове и резко повернулся к своему сыну, прищурил глаза и немного подумав, ответил:

— Тогда стань ближе к нему, воспользуйся его талантом и стань сильнее, — в глаза старейшины загорелся невиданный доселе огонь. Страсть и надежда смешались воедино.

— Что ты имеешь в виду? — парень оторопел и не знал, как реагировать на внезапное изменение своего отца. То он в гневе кричит, из-за чего содрогаются стены дома, то он спокоен, как затаившийся у реки удав. Сколько бы парень не пытался понять своего отца, все было бестолково. Он словно глубокий пруд, чьё дно покрыто сотнями слоёв ила. — Отец, — повторил молодой охотник.

— Ничего, делай, что хотел сделать, я не буду останавливать тебя, — старейшина махнул рукой и вышел вон из дома, оставив парня наедине с своими мыслями.

Добр душой, но слаб разумом. Да, именно так и отзывался старейшина о своём сыне.

* * *

Отожравшись до пуза, я осел на кровать и прислонился спиной к стене. Сразу же в сон начало клонить, но я быстро переборол это противное чувство. Впереди столько всего, нельзя пропустил целый день, продрыхнув без задних ног. Еле-еле заставил себя подняться и размяв затёкшую шею, протяжно зевнул.

— А может выходной устроить себе? — только стоило этой мысли появиться в моей голове, как я сразу же хлопнул себя по лбу. — Мать вашу! — забыл напрочь о серьёзном рассечении брови и схватился руками за раненный лоб. Кровь брызнула сквозь неаккуратный шов. Похвалил себя за глупость и вышел из дома. Ополоснул рану и решил начать с цветника свои монотонные, однообразные будни.

С сорняками разобрался очень быстро, рука уже набита и выкорчевать траву с корнями, прополоть грядки, не составило труда. Отряхнув испачканные колени, я пошёл в сторону колодца, нужно как следует омыть тело, ведь вспотел прилично. Распогодилось, солнце снова палит не щадя.