Книга Чайный Мастер. Том 2, страница 11 – Ярослав Мечников, Росс Никулин

— Хватит думать, — оборвал мои мысли Марвин. — Садись. Спина прямая. Руки на колени.

Я сел, как он велел. Спина тут же заныла, правая рука неприятно дернулась, но я положил обе ладони на колени и закрыл глаза.

— Нащупай Родник. Отыщи энергию. После веди ее в левое плечо. Не торопись. Не дави. Если почувствуешь сильное жжение — сразу ослабляй поток. Понял?

— Да.

— Тогда начинай.

Медленно, постепенно я выровнял дыхание, целенаправленно его замедлив, и стал погружаться в медитацию. На этот раз вышло быстрее, потому что я еще хорошо помнил вчерашние ощущения. И Родник отыскал быстро, с его ритмичным биением. Но после зелья он ощущался хуже, будто кипящий чайник прикрыли крышкой. Энергия тоже стала не такой обжигающей, более тягучей и густой, что ли. Я зачерпнул совсем немного и повел влево.

— Меньше, — буркнул Марвин, держа свою руку над моей, но не касаясь.

— Вы чувствуете мою энергию? — едва не сбился я с ритма.

— Чувствую! А теперь молчи и меньше бери, меньше!

Я сосредоточился и… распылил по темноте тела часть энергии, уменьшая и без того тонкий ручеек энергии.

— Вот так. Веди медленно, аккуратно.

Канал слева был таким же тусклым и забитым, как правый до открытия. Но теперь я знал, чего ждать. Поэтому не торопился, не пробивался грубо, а вчера, видимо, это было именно что грубо. Сейчас вел энергию тонкой струйкой, как учила Лира, промывая русло.

— Сильного жжения быть не должно, — донесся голос Марвина откуда-то издалека. — Если жжет — значит, давишь. Грубо пробиваешь. Так можно не только канал спалить, но и мышцы сжечь. И кости. В прямом смысле.

Я запомнил. И продолжал вести энергию — медленно, терпеливо, размывая преграду за преградой.

Где-то на улице, за открытым окном, Рау, который гонялся за птицами, вдруг замер в момент прыжка, приземлился на все четыре лапы и шмыгнул в кусты. Я чувствовал его азарт и удовольствие от беготни через Связку. Но вот он затих, припал пузом к сырой, прохладной земле и потянулся ко мне, стал помогать мне. Словно его энергия вплеталась в мою, делала поток мягче, а преграды — податливее.

— Отлично, отлично, — раздался сдвоенный почему-то голос Марвина.

Время снова растеклось водой, замедлилось. Я перестал различать минуты. Чувствовал только биение Родника и тонкую нить энергии, которую тянул через плечо, локоть, предплечье — к запястью, к ладони. Я понял смысл — не нужно пробивать всю преграду, нужно лишь пробить небольшой ход, чтобы энергия просочилась, и тогда она сама размоет канал от лишнего.

В какой-то момент левую руку свело сладкой судорогой — вчерашняя была больнее. Пальцы дрогнули, сжались в кулак. А потом раздался звон лопнувшей струны, как и вчера. Но в этот раз я ожидал его и даже не вздрогнул.

Медленно открыл глаза, и солнечный свет тут же ударил по ним, заставляя смаргивать слезы.

В кухне было светло. Солнце стояло высоко, заливало стол, ступку, глиняные банки на полках. Птицы за окном вовсю пели свои песни, а Рау… этот сорванец, поняв, что я закончил, снова сорвался с места.

Обед. Я провел в медитации полдня. Почти или даже дольше, чем вчера.

Марвин сидел напротив с закрытыми глазами, держа ладонь над моей рукой. Потом медленно опустил ее, открыл глаза и посмотрел на меня.

— Открыл, — произнес он, не спрашивая.