Книга Укротитель Драконов 4, страница 40 – Ярослав Мечников

Окно снова мигнуло, поправилось.

[Локализация: внутреннее пространство, район сердца]

— А. Ну да.

Буркнул себе под нос. Прикрыл глаза.

Перевёл внимание под рёбра, слева, туда, где у меня сидела нить. И принялся собирать Кар-Роха там, так, будто он не сбоку прилёг на снег, а поселился у меня прямо под сердцем.

И закололо резко, как ударом тонкой иглы. Боль пошла от грудины в плечо, в шею и в висок. Я задохнулся. И в этот же миг перед глазами развернулся свет, что шёл рваными вспышками, дрожал и плыл. Я попробовал войти в него и почувствовал, что меня выталкивает обратно. Тело и снег под бедром, и камень за спиной держали меня здесь, и через них пробиться я не мог. Тэр-Ашт пускал, но не до конца, я стоял в дверях и не мог переступить.

В этом дрожащем свете и ветре я искал Кар-Роха.

Нашёл ощущением. Толстой тёмной массой, которую я узнал бы из тысячи. Каменный был там — дышал и жил.

И ещё.

В том ощущении, в глубине, прошло что-то холодное и тяжёлое, чего у Кар-Роха раньше не было. Я понял это, как понял бы, если бы увидел родного человека в кандалах.

Цепи. Каменного держали в цепях.

Слово цепи встало в голове и встало так, что я не сразу понял, что делать с собственным телом. Сидел на снегу, спиной к камню, Сухарь у бедра, Искра в трёх шагах с опущенной шеей. И внутри у меня всё медленно осыпалось.

Кар-Рох в цепях. Где, у кого, куда ведут, тащат ли по снегу к лагерю или уже втянули на короткой во двор и поставили на цепь у стенного кольца. Я не знал. Не мог узнать. Нити, по которой можно было бы спросить у Искры, между нами не было. Была только Искра связи у Сухаря, тонкая и недавняя, и та, что у Кар-Роха, теперь холодная и далёкая.

— Как они его взяли.

Сказал вслух. Голос вышел сиплым.

Искра поднял голову, посмотрел на меня и тут же отвёл взгляд. В тёмном глазу прошла такая досада, какой я у дракона ни разу не видел. Гудение пошло из него низкое и прерывистое, будто хочет что-то сказать и понимает, что не объяснит.

— Ладно. Ладно. Не твоя вина.

Сказал больше для себя.

Сухарь у бедра возился. Расправлял левое крыло, складывал, опять расправлял, как будто не верил, что оно ходит. Пищал тихо и удивлённо — на меня поглядывал и снова смотрел на крыло.

Я поднял голову.

Вокруг лежали хребты. Серые и белые гребни шли в стороны, ущелья тянулись между ними, и в любом из этих ущелий мог сейчас идти охотничий отряд с каменным дрейком на цепи. А мог уже не идти. Мог стоять у ворот лагеря. Мог быть в загоне. А еще в ущельях таится куча всего другого, о чем думать не хотелось, как те же долговязы, от которых я едва удрал.

Прилив снизу шёл медленно. Языки лиловой массы тянулись по тропе вверх, доставали до тех валунов, на которых я провёл ночь. Час, может два, и они дойдут сюда.

Мысли путались. Я ловил одну, и она расползалась прежде, чем я успевал её додержать. План, который у меня был ещё ночью, лежал теперь обрывками. Разлом пройден, на второй круг я встал, Сухарь стал летать. Кар-Роха больше не было.

— Что делать-то, а?

Спросил тихо, ни к кому. Сухарь поднял на меня глаза, моргнул и пискнул один раз, будто сказал «я тут».

Стал перебирать в голове, что у меня осталось.

Тэр-Ашт. Туда я научился заходить. Хуже того, я там был уже трижды, и в третий раз вошёл сам, без чужого толчка — вот только связь была такой, что говорить невозможно. Только и почуял что Кар-Роха в цепях и все. Но если удастся связаться вновь с дедом? Прилетит ли он на драконе? Заберёт ли. Эту мысль я подержал в руках и положил обратно. Племя у деда сильное, по тому, что я о нём помнил из памяти Аррена, но между Чёрным Когтем и Гребнем Хребта лежат не один и не два хребта. Дед старый. Дракона у него больше кажется нет. Кто полетит сюда за внуком, которого племя само же когда-то проводило за камень предков. Об этом я ещё подумаю позже. Сейчас опираться на это нельзя.