Книга Укротитель Драконов 3, страница 47 – Ярослав Мечников

Тень опустил голову. Молчал несколько секунд.

— Я сказал уже слишком много. Ничего из этого не было. Этого разговора не было. Ты меня понял.

— Хорошо, — ответил я, и помолчав добавил: — Спасибо.

Тень не ответил. Стоял, вглядываясь во Мглу, и снежная крупа оседала на его плечах, не тая.

Потом сделал шаг вниз, к кромке, и обернулся.

— Теперь купаться. Заходи во Мглу. Я пойду рядом. Со мной можешь не бояться. Но лучше не бойся и без меня.

Купание с Тенью оказалось совершенно другим опытом.

Он шёл рядом, в полуметре от моего правого плеча, и Мгла вокруг него вела себя иначе. Расступалась. Не так, как передо мной, неохотно и с сопротивлением, а легко, почти радостно, будто встречала своего. И рядом с ним мне тоже было легче. Видимость увеличилась вдвое, давление на грудь ослабло, а шёпот, обычно лезущий в уши, отступил куда-то на задний план, превратившись в далёкий и невнятный гул.

Репей не появился. Тень ни разу не обернулся и не проверял фланги. Видимо, знал, что рядом с ним мглорождённый не сунется.

Второй заход с Сухарём. Дракончик ковылял за Тенью неотступно, прижимаясь к его ноге раненым боком, и в Пелене чёрная чешуя начала едва заметно мерцать, будто впитывала что-то из окружающей мути. Я шёл чуть позади, привыкая к присутствию зверя, а зверь привыкал ко мне. Иногда Сухарь оборачивался и смотрел жёлтыми угольками глаз. Я понимал, что это лишь начало. Настоящая работа начнётся завтра, когда Тень уйдёт и мы с теневым дрейком останемся один на один.

Между заходами Тень показал дыхание.

Не то дыхание, которому учил Гарь, то было «короткий вдох носом, пауза, длинный выдох ртом». Рабочий инструмент для выживания, без глубины и понимания того, что происходит внутри. Рецепт без объяснения, почему работает.

Тень объяснил иначе.

— Мгла входит в кровь, — говорил, стоя на кромке, лицом к лиловой бездне. — Сжимает внутренности. Всё в тебе, каждая жилка, каждый кусок плоти стремится к распаду при соприкосновении с ней. Рассыпаться хочет. Это естественно. Тело создано для поверхности, для солнца и ветра, а ты суёшь его туда, где правят другие законы.

Мужчина постучал себя костяшками по рёбрам.

— Но дух удерживает. Воля, как обруч на бочке. Чем дольше ты способен удерживать этот процесс, не дать себе рассыпаться, тем крепче становится обруч. Тем сильнее дух. И вот в чём суть, племенной: дух крепчает не когда ты сидишь на вершине и дышишь чистым воздухом. Он крепчает когда ты ходишь в то, что все считают проклятьем. Через смерть и близость к ней. Так это и работает.

Потом показал сам процесс.

— Стоя, — сказал он. — Всегда стоя. Вдох. Полный. Потом задержка. Не просто «посчитай до четырёх». Задержка настолько долгая, насколько выдержишь. До предела. В этот момент Мгла усиливает всё, что в тебе есть. Страхи. Боль. Память. Она играет в эту игру, показывает тебе то, от чего бежишь. Твоя задача не бороться. Не противиться. Просто наблюдать, как она это делает. Стоять на грани с лёгкими, забитыми этой дрянью, и смотреть. А потом выдох медленный и длинный. И отпускаешь. Всё, что она показала, отпускаешь из себя вместе с воздухом.

Повернулся ко мне.

— И внутри говоришь: «Я здесь». Просто это. «Я здесь». Мгла ответит новой волной. Ещё больше страха, ещё больше боли. И ты повторяешь цикл. Вдох. Задержка. Наблюдение. Выдох. «Я здесь». Снова и снова. Это тренировка, Падаль — не ритуал и не молитва. Тренировка.