Книга Системный Кузнец XII, страница 67 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Тело продолжало выходить.

Шея. Голова. Голова огромная продолговатая, с гребнями над глазницами, и в этих глазницах открылись глаза, и в каждом тот самый чёрный вертикальный зрачок, который я уже видел в каверне у Сольфара.

Левиафан поднялся над водой не до конца, раскрыл пасть и заревел.

Звук пошёл по бухте сплошной стеной — низкий, утробный, и в нём была та же нота, что я слышал из стены каверны минуту назад.

У меня заложило уши. Я зажмурился, прижал правую ладонь к виску, и сидел так, пока рёв не пошёл на убыль.

Когда снова открыл глаза, Левиафан медленно опускался обратно в воду, как корабль, который сел на ровный киль. Голова легла на поверхность, глаза остались над водой. Смотрел в сторону острова точно туда, где сидел я.

Море улеглось не сразу. Левиафан опустил голову, плавники сложились вдоль боков, и громадная спина пошла вниз медленно, будто остров уходил под воду. Вода сомкнулась над гребнем шипов, оставив круг расходящейся пены. Потом и круг разгладился. Бухта стояла ровная, как полированная.

Я выдохнул сквозь зубы.

Рядом захрипел Торн.

Я обернулся к нему. Парень лежал так, как я его положил — на боку, поджав колени, и пепельная прядь у щеки не шевелилась. Дыхание ушло куда-то совсем глубоко, в живот, и поднималось наружу с протяжным сипом, через раз.

[Целостность меридианов: 41 % и снижается.]

[Диагностика: разрыв Нижнего Котла. Истощение субстанции для формирования ядра.]

[Прогноз: смерть через 40–60 минут без вмешательства.]

«Нет».

Опустился рядом на здоровое колено. Левая рука уже слушалась лучше, в кости перестало стрелять, чесалось ровно, как заживающее. Правая работала. Подсунул ладонь Торну под затылок, приподнял голову.

Кожа у парня холодная, не как у живого после серной каверны, где ещё полночи назад пекло, а как у выловленной из проруби рыбы. Я приложил пальцы ему к шее, под челюсть, и нашёл жилу. Толкало слабо, через раз.

«Думай».

Камень за пазухой грел и одновременно холодил рёбра. Огонь в Очаге тлел ровно, подкидывал жара в кровь, и я знал, что у меня есть, что отдать. Своя Ци, родственная по природе той, что кормит этого парня. Через ладонь, через узкие ниточки, осторожно.

Положил ладонь Торну на грудь чуть ниже ключицы. Прикрыл глаза, потянул из себя тонкую струйку. Огня дал совсем немного, основной поток шёл от камня — холодная, плотная Ци.

Парень дёрнулся.

Жила под пальцами толкнулась чуть ровнее. Сип в груди стал глубже. Я держал ладонь, считая про себя удары, и подавал Ци ровными порциями, как воду в треснувший кувшин: чуть зальёшь, подождёшь, посмотришь, не потечёт ли через щели, подольёшь ещё.

[Стабилизация частичная. Жизненные функции поддержаны на 30 минут.]

[Рекомендация: квалифицированная помощь Целителя Духа.]

Тридцать минут. До Ферро-Акудо три часа ходу налегке. С Торном на плече и хромой ногой, наверное, четыре, если повезёт.

«Значит, придётся продолжать в дороге».

Подсунул правую руку парню под колени, левую под лопатки. Поднял. Кость в предплечье отозвалась тупой болью, но выдержала. Закинул его на правое плечо, перехватил поудобнее, прижал свободной рукой за пояс штанов, чтобы не сполз.

Очень тяжёлый, особенно для того, кому самому впору лечь и не двигаться сутки.

«Шаг. Ещё шаг».

Карниз был узкий, и я шёл по нему медленно, прижимаясь плечом к скале. Тропа уходила наверх, вилась серпантином по каменному боку. На третьем повороте мне пришлось присесть и оттолкнуться правой ногой, чтобы перевалиться через скользкий выступ. Колено стрельнуло, в глазах поплыло жёлтым. Постоял, дыша носом. Двинулся дальше.