Книга Системный Кузнец XI, страница 57 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Я повернулся к Ульфу.

Великан сидел на своём табурете неподвижно. Деревянная рыбка лежала на широкой ладони, и большой палец уже не двигался — замер на полпути вдоль плавника. Светлые глаза смотрели на меня, и в них была тревога — тихая, глубокая.

— Ульф?

Он моргнул.

— Вижу, старина. Вижу, что беспокоишься.

Великан не шевельнулся. Только пальцы чуть сжали рыбку, как живую.

Я встал, подошёл к нему и сел рядом. Ульф огромный — даже сидя он возвышался надо мной на полголовы.

— Кай хороший, — сказал я негромко. — И Кай останется хорошим. Слышишь? Просто…

Помолчал, подбирая слова. С Ульфом нельзя говорить как с Броком — хитро, через расчёт и выгоду. С ним нужно говорить так, как есть.

— Просто Кай больше не хочет быть слабым. Не хочет, чтобы деревню отдавали тварям на растерзание, не хочет, чтобы гибли люди, которых мог бы защитить, если бы был сильнее.

Имена упали в тишину, как камни в колодец.

— Кай не хочет, чтобы им помыкали, а потом бросали в яму за то, чего он не делал. Не хочет бежать. Не хочет прятаться. Кай хочет ковать лучшие вещи на свете — такие, которые будут служить тем, кому они по настоящему нужны, а не тем, кто приказывает.

Я положил руку ему на плечо — широкое, твёрдое и горячее, как нагретая наковальня.

— Ты меня не потеряешь, старина. Слышишь?

Ульф молчал. Смотрел на меня светлыми и ясными глазами — долго, пристально, словно искал что-то в моём лице.

Потом уголки губ дрогнули.

— Ульф верит Каю, — сказал он тихо. Бас прокатился по комнате, отразился от стен. — Кай останется хорошим.

Алекс поднялся. Сунул грифель за ухо, клочок бумаги в карман куртки. Подошёл к окну, отодвинул ставень на палец и посмотрел наружу. Отсвет огней лёг ему на скулу рыжей полосой.

— Огонь и Лёд, — произнёс он вполголоса. — Сотни лет кристаллизации. Инь-ядро такой плотности я видел только в трактатах, и то на гравюрах.

Повернулся.

— Я не смогу быть рядом всё время, Кай. В Святилище у меня смена с рассвета, и если исчезну без объяснений — потеряю доступ. Но кое-что подготовлю заранее.

Пальцы с въевшимися пятнами забегали по воздуху, словно перебирали невидимые склянки.

— Корень аконита у меня есть, серного цвета хватит дней на пять. Охлаждающую мяту придётся купить — здесь, на острове, её выращивают в горшках при Цитадели, достану через одного из подмастерьев. Нужен ещё бычий желчный камень для связки, но это найду.

Он посмотрел на меня, и в его взгляде мелькнуло то профессиональное спокойствие, которое всегда появлялось, когда Алекс переключался из человека в алхимика.

— Сделаю порошки. Семь мерных доз, на каждый день. Принимать через час после начала сессии поглощения. Они будут сбивать пиковый холод Инь-Ци и не давать ей закристаллизоваться в периферийных каналах. Это не панацея, но без них ты рискуешь обморозить малые меридианы на руках, а тебе ими ещё ковать.

— Спасибо, — сказал я.

Алекс дёрнул плечом коротко. Благодарности парень не любил, и за пять лет это не изменилось.

— Принесу завтра к полудню во время перерыва. Если Брок к тому времени найдёт место — уходите сразу, не тяните.

Он шагнул к двери, остановился. Обернулся через плечо.

— И, Кай. Если почувствуешь, что Лёд пошёл в голову — жжение за глазами, звон в ушах, онемение языка — прекращай немедленно. Вышвырни камень и жги Горн на полную, пока не отпустит. Инь-Ци такого возраста умеет обманывать. Будет казаться, что всё идёт хорошо, а потом — раз, и ты ледышка.