Книга Системный Кузнец XI, страница 42 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

— Я пять лет шёл к тому, чтобы восстановить каналы, — сказал я. Голос стал тише. — Пять лет. Каждый день. Процедуры, от которых хотелось лезть на стену. Боль, от которой темнело в глазах. И я дошёл, сделал это. Передо мной сейчас открыто всё, Эйра. Вообще всё. Любая техника, любой металл, любая ковка. Шестая ступень, полная циркуляция, ни одного рубца. Я свободен.

Поднял руки — ободранные ладони, сбитые костяшки, въевшаяся в кожу вулканическая пыль.

— А вместо этого стою здесь. Доказываю что-то кому-то в сером шатре.

Качнул головой.

Эйра шагнула ближе. Её пальцы коснулись моего предплечья — лёгкое, осторожное прикосновение, как пробуют, горячий ли металл.

— Эй. Всё нормально. Ты никому ничего не обязан.

Я посмотрел на неё. Глаза близко, серые с голубым. Пыль на скулах, сухие потрескавшиеся губы.

— Возможно, — сказал я. — Возможно, не обязан. Ты права, Эйра.

Помолчал.

— Ты права. Почему-то я всё время живу с этой мыслью, что должен кому-то постоянно. Что есть кто-то, ради кого надо ковать, ради кого надо рисковать, ради кого надо терпеть. А может…

Ветер ударил порывом, задрал полы эйриного плаща. Она придержала его рукой, не отпуская моего предплечья.

— Может, пришло время сделать что-то для себя.

Я потянулся за спину. Пальцы нащупали камень, прохладную гладкую поверхность за поясом штанов. Вытащил осторожно, положил на ладонь.

— Гляди.

Древний Духовный Камень лежал в моей руке, и в темноте стало видно то, что при дневном свете терялось. Голубоватое прозрачное тело кристалла, а внутри, в глубине, ветвились раскалённые оранжевые прожилки, как живые. Они двигались медленно, еле заметно, перетекали друг в друга. И от камня шло сразу два ощущения одновременно: холод в ладони, покалывание инея, и глубокое, басовитое тепло, которое шло не через кожу, а через каналы, напрямую в Нижний Котёл.

Эйра наклонилась. Отсвет камня упал ей на лицо, на скулы, на светлые ресницы. Зрачки расширились.

— Он красив, — сказала она. — Даже очень.

— И он мощный, — сказал я. — Очень мощный. Я это чувствую каждый раз, когда касаюсь.

Я повернул камень на ладони. Оранжевые жилки сместились, как будто следили за движением.

— Знаешь, я могу его поглотить. Не сразу, а постепенно, по капле. Вобрать его Ци в себя. И я уверен, что если сделаю это правильно… — Я посмотрел на камень, потом на Эйру. — Одна ступень. Может, целая ступень культивации. Седьмая. А может даже больше. Новая сила. Новые возможности. Техники, о которых сейчас могу только догадываться.

Камень лежал на ладони, холодный и тёплый одновременно. Пятьсот лет копившаяся энергия. И она вся могла стать моей.

— Я не хочу его отдавать, — сказал я. — Никому.

Помолчал. Посмотрел на Эйру, потом на вулкан — тёмная громада, облака, красноватый отсвет.

— Но если потребуется…

Не закончил. Потому что не знал, чем заканчивать.

— Я устал жить честно, Эйра. Устал играть по чужим правилам. Они обдирают нас. Вешают ярлыки. «Обязан», «должен», «Уложение параграф такой-то». А мы… что мы? Стоим и киваем. Терпим. Благодарим за возможность потерпеть ещё.

Камень пульсировал в руке. Холод и жар, холод и жар. Как два сердцебиения, не совпадающих по ритму.

— В этом мире тот, кто силён, имеет всё. Я видел это много раз. Барон имел всё, пока был жив. Торгрим, рудознатец, имел всё, пока сидел на своей горе руды. А те, кто ковал для них, кто лез в шахты, кто дрался с тварями… — Я сжал камень в кулаке. Прожилки внутри дёрнулись, ярко вспыхнули и погасли. — Я хочу стать сильнее. Хочу стать лучшим мастером, каким смогу. И если для этого нужно…