Книга Системный Кузнец XI, страница 34 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Я развёл руки в стороны. Голый торс, рваные штаны, ободранные ладони. Смотрите. Вот он я. Всё моё богатство при мне.

— … можете попытаться. Сопротивляться не стану, но учтите — после того как я выйду отсюда — молчать не буду. Я никогда не молчал, когда видел беззаконие — ни в Каменном Пределе, ни в Чёрном Замке, ни здесь. Нигде. Вы меня понимаете?

Свеча горела ровно. Ветер на секунду стих, и полог шатра перестал ходить ходуном, обвис тяжёлой серой тряпкой.

Гор ударил кулаком по столу. Чернильница подпрыгнула, перо скатилось на пол.

— Ах ты щенок…

— Мастер Гор, — сказала Сильвия негромко, без нажима. — Сядьте.

Гор не двигался. Кулак на столе, побелевшие костяшки, взгляд в меня. Скулы ходили ходуном, будто он жевал что-то невидимое.

— Сядьте, — повторила Сильвия тем же тоном.

Мужик сел тяжело и медленно, не отрывая от меня глаз. Скамья застонала под его весом. Руки убрал со стола и положил на колени, но пальцы продолжали сжиматься и разжиматься.

Сильвия повернулась ко мне. Стояла прямо, руки сложены перед собой, одна поверх другой. Белые полоски ожогов на тыльных сторонах ладоней чётко выделялись в свете свечи. Лицо собранное и непроницаемое. Она молчала. Разглядывала меня так, как я сам разглядывал трещину в стеклянном железе на Предварительном Круге — с профессиональным расчётом: что с этим делать.

— Я скажу тебе прямо, — произнесла она наконец. Артикуляция чёткая, каждый звук отдельно, будто чеканила монету. — Ты можешь считать себя правым. Возможно, ты и прав, но правота не отменяет закона. Уложение о недрах существует четыреста лет. Оно писалось не для того, чтобы обирать претендентов. Оно писалось для того, чтобы ни один камень, ни одна крупица руды не покинула остров без ведома Гильдии. Это фундамент. Если мы позволим одному исключению — следом будет второе, потом третье. Через год каждый мальчишка с киркой будет набивать карманы и утверждать, что нашёл всё «своими руками».

Она помолчала.

— Если ты не отдашь камень добровольно, ты будешь исключён из испытания. Камень будет изъят. Это не угроза, а порядок вещей — порядок, который стоит дороже любого духовного камня.

Голос ровный.

Я слушал и думал не о справедливости — с ней всё ясно. Думал о раскладе.

Они могут исключить — это факт. Камень заберут — это тоже факт. Скандал? Да, будет скандал. Я расскажу Броку, Брок расскажет всем, пойдёт волна. Арно подключится — старик не упустит случая потрепать Совет за бороду. Но Гильдия переживёт скандал. Переживала и похуже — Коррена отстранили, и ничего, стены не рухнули. Так что мои угрозы для них неприятны, но не смертельны.

Но отдавать камень просто так, после всего, что я здесь увидел… После дырявых маршрутов, наёмников в масках, этого благородного мерзавца Валерио с его «честным путём»… Нет, это не про жадность — это про то, что если я сейчас прогнусь, они запомнят. Все запомнят. Северянин прогнулся — отдал, утёрся и проглотил, и в следующий раз, когда им понадобится что-нибудь ещё — они даже спрашивать не станут, просто возьмут.

— Решайте, — сказал я. — Это ваше право. Исключить, изъять, отстранить. Всё можете.

Сильвия чуть склонила голову.

— Но последствия я вам озвучил. Когда это дойдёт до Грандмастера — а дойдёт, не сомневайтесь — вы пожалеете не о камне. Вы пожалеете о том, что вместо расследования занимались затыканием ртов. Всё вскроется — наёмники, лаз, купленный кварц. Рано или поздно, но вскроется, и тогда вопрос будет не ко мне, а к вам — почему знали и молчали. Почему прикрывали.