Книга Системный Кузнец VIII, страница 78 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

— Через мордобой он увидел. Мы тогда в спарринге стояли — он меня гонял по кругу, как щенка, а я злился. Пытался достать, хитрил, прыгал… А он потом опрокинул меня в грязь, наступил сапогом на грудь и говорит: «Ты дерёшься как лесной пожар, Брок. Вспыхиваешь ярко, жжёшь всё вокруг, а через минуту от тебя одна зола остаётся».

Охотник коснулся пальцами лезвия своего топора.

— Он тогда сказал: «Земля стоит и терпит, вода утекает сквозь пальцы. А ты, идиот, тратишь всё на искры. Перестань бить кулаками, начни дышать огнём. Садись к костру и дыши».

Брок покачал головой, глядя под ноги.

— Я тогда подумал — спятил Одноглазый. Он ведь младше меня был на пару зим, хоть уже и старший среди молодых. Но глаз у него… — Охотник запнулся, подбирая слова. — Глаз у него был такой, будто он уже прожил три жизни, и во всех ему не понравилось. Он видел нутро, понимаешь? Не то, кем ты хочешь казаться, а то, из чего ты сделан.

Я молчал, чувствуя, как внутри поднимается горькая волна.

Перед глазами всплыл образ Йорна — сурового, немногословного воина, который принёс мне свой клинок «Горный Змей» на заточку. Это был не заказ, а экзамен — он проверял меня так же, как когда-то проверял Брока — не словами, а делом.

«Я вижу в тебе отца», — сказал перед тем, как уйти в Бездну.

Если бы он был жив… Если бы стоял сейчас здесь, рядом, возможно, его единственный глаз увидел бы то, что не видит Система, но Йорна больше нет. Есть только Брок — ворчливый, пахнущий перегаром и табаком, но хранящий в себе искру того пламени, которое зажёг в нём наставник.

— Жаль, что не успел у него поучиться, — тихо произнёс я. Это была не жалоба, просто констатация факта.

Брок дёрнул плечом. Тёплая волна, исходившая от него, исчезла, сменившись настороженностью. Охотник остановился и поднял руку, сжатую в кулак.

— Всё, — его голос снова стал сухим и жёстким. — Кончились разговоры.

Мы стояли перед последними столбами. Цепи, натянутые между ними, провисли и покрылись инеем. За ними туман клубился плотной стеной, и деревья там выглядели иначе — чёрные и искривлённые.

Зона безопасности закончилась.

Брок остановился у самой границы — там, где провисшие цепи, покрытые инеем, отмечали конец владений живых.

Я сделал шаг и замер рядом с ним.

Кожа даже сквозь слой вонючего масла ощутила перемену. Внутри периметра воздух был наэлектризован — едва заметное покалывание, словно стоишь рядом с мощным трансформатором. Это работала Ци Вальдара — его жизненная сила, натянутая между столбами невидимой паутиной. Она давила, но это было давление защиты.

Брок шагнул за цепь. Я последовал за ним.

Ощущение исчезло мгновенно — на смену покалыванию пришла пустота. Воздух здесь не стал холоднее, но стал… мёртвым.

Моя левая рука, онемевшая от яда Болотного Клыкоужа, вдруг отозвалась. Это была не боль — эликсир надёжно блокировал нервные окончания — а странная, тянущая пульсация, словно яд в крови узнал эту энергию.

Брок не пошёл дальше, а замер в двух шагах за границей, спиной ко мне, и, не оборачиваясь, произнёс:

— Слушай сюда, кузнец. И слушай крепко.

Его голос упал до шёпота.

— Там, — он мотнул головой в сторону тумана, — я — голова. Ты — руки и ноги. Забудь, что ты Мастер. Забудь, что ты умный — здесь ты никто.

Он чуть повернул голову так, что я увидел его профиль с прищуренным глазом.