Книга Системный Кузнец VIII, страница 126 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Услышав шаги, конь вскинул голову и фыркнул, выпуская облака пара — узнал меня даже под слоем алхимической дряни. Подошёл к нему, положил ладонь на шею.

— Мы в порядке, — шепнул ему.

Конь ткнулся губами в плечо, оставив влажный след на куртке.

Я отлепился от коня и похромал к дому Вальдара.

Поднял кулак и стукнул в дверь — за дверью послышалась возня, тяжёлое шарканье, скрежет отодвигаемой лавки. Лязгнул засов.

Дверь распахнулась, и на меня пахнуло теплом, запахом трав и жилого дома.

В проёме стоял Ульф — перемазанный жёлтым маслом, с глазами, полными слёз.

Увидев меня, тот издал звук, похожий на всхлип, и, забыв про осторожность, сгрёб меня в охапку.

— Кай! — заревел мне в ухо, чуть не сломав мне рёбра. — Кай пришёл! Кай целый! Ульф боялся!

— Тише, тише, медведь… — прохрипел, похлопывая по спине. — Задушишь…

Он отпустил меня, шмыгая носом, и отступил, пропуская внутрь. Я перешагнул порог — ноги подкосились, и я буквально рухнул на лавку, выронив кувалду. Железо звякнуло об пол.

Ульф тут же захлопнул дверь и задвинул засов. Я откинул голову на бревенчатую стену и закрыл глаза.

Темнота, тепло, тишина. Я дома, ну или в том месте, которое сейчас заменяло дом.

Осталось дождаться Брока.

Лежал на лавке, глядя в потолок, где в густой тени прятались пучки сушёных трав. Овчина колола шею, но это было даже приятно.

Системное окно мигнуло на периферии зрения:

[Нейротоксин: 34 % (↓)]

В доме было тихо.

Ульф сидел на полу, скрестив ноги по-турецки. В руках мелькал маленький ножик — он строгал какую-то деревяшку, превращая её в подобие ложки. Заметил, что парень делал это уже не один раз — видимо, это одно из его увлечений. Мелькнула мысль, что можно это как-то использовать в будущем. Улыбался, глядя на него — может, будет строгать ручки для для молотков? Стружка падала на пол завитками. Великан тихо гудел себе под нос — без мелодии, вибрировал на одной ноте, как большой шмель.

— Ульф делает ложку, — пробормотал он, заметив мой взгляд. — Для каши.

— Хорошая ложка, — отозвался я, голосом как у простуженного. — Глубокая.

Ульф улыбнулся и продолжил работу.

Я прикрыл глаза, проваливаясь в дрёму.

'Сколько прошло? — лениво ворочалась мысль.

Холм рядом — они должны были вернуться быстрее. Тревога кольнула под ложечкой.

Брок — опытный чёрт и хитрый как лис — с ним ничего не должно случиться. Не с ним.

Стук. Глаза распахнулись. Стук повторился — три тяжёлых, глухих удара.

Ульф выронил деревяшку и замер, глядя на дверь расширенными глазами.

— Кто там? — спросил он дрожащим голосом.

За дверью повисла пауза, потом раздался голос — знакомый, но чужой.

— Я это. Открывай.

Голос Брока звучал плоско и сухо.

Я сел на лавке.

— Открывай, Ульф.

Великан послушно, хоть и с опаской, отодвинул тяжёлую лавку, которой подпёрли дверь. Лязгнул засов.

Дверь распахнулась, впуская клуб холодного тумана — на пороге стоял Брок. Левая рука прижата к правому боку, пальцы в чем-то тёмном и липком. Лицо серое, осунувшееся, усы слиплись от пота и грязи. Взгляд загнанного волка, который только что перегрыз кому-то глотку.

Рядом с ним стоял подросток. Сразу понял — это Алекс. Рыжие волосы, мокрые и слипшиеся, торчали во все стороны. Лицо бледное. Он был худым — куртка висела мешком. Пацан смотрел перед собой, но не видел ни меня, ни Ульфа, ни комнаты — взгляд направлен в пустоту или сквозь стены. Так смотрят люди, которых вытащили из-под завалов спустя трое суток — тело здесь, а разум ещё в темноте.