Книга Системный Кузнец VII, страница 74 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

— А ты-то чего согласился? — не удержался я. — Ты ж меня терпеть не мог.

Брок помолчал — обветренное и грубое лицо на мгновение стало жёстким.

— Йорна больше нет, — сказал мужик тихо. — А эти суки наверху хотят очернить его память. «Дезертир», «предатель»… Слышал я, что они бают. — Он сплюнул снова, с ненавистью. — Пошли они все к бесам — не буду сидеть и слушать, как они поливают грязью моего командира.

Голос охотника дрогнул на последних словах, тот быстро отвернулся, делая вид, что проверяет что-то в темноте.

Имя Йорна отозвалось болью в груди.

«Я вижу в тебе отца», — сказал тот перед тем, как шагнуть навстречу Матери Глубин с моим клинком в руках. Теперь его нет, и грубый пьяница Брок бежит из Замка, потому что не может вынести, как оскверняют память единственного человека, которого он уважал.

Мир сложнее, чем кажется.

— Понятно, — сказал ему. — Значит, сделка.

— Сделка, — кивнул охотник, возвращая насмешливый тон. — Капитан хорошо заплатил, а мне тут теперь делать нечего — без Йорна охотничья ватага распадётся. Кому-то новый барон понравится, кто-то в могилу ляжет от Гнили… — Мужик махнул рукой. — Короче, решил валить на юг, к Вольным Городам. Там тепло, бабы сочные, вино дешёвое, а практиков сильных нет толком — мои услуги пригодятся.

Брок кивнул куда-то влево, в снежную мглу.

— Вон там повозка стоит. Лошадь запряжена. Провиант на неделю. Так что нам с тобой теперь по пути, щенок.

Я проследил за его кивком. У подножия скального выступа стояла крытая телега с кожаным тентом, потрёпанная, но крепкая на вид. Рядом переминалась с ноги на ногу коренастая кобыла неопределённого бурого цвета, дышащая паром в морозном воздухе.

— Знаю, что ты сейчас слаб, как котёнок, — продолжал Брок, идя к повозке. — Бежать не можешь, драться толком не можешь. К тому же, — мужик кивнул на Ульфа, который топтался рядом, — тащишь за собой этого тугодума…

— Не называй его так.

Голос вырвался сам, звенящий сталью. Брок остановился и обернулся — брови охотника поползли вверх.

— Чего?

— Не называй его так, — повторил я. — Ни «тугодумом», ни «дурачком». Его зовут Ульф — он мой молотобоец и друг.

Тишина повисла между нами, натянутая, как тетива. Сам не ожидал от себя такой твёрдости — тело было слабым, каналы пустыми, но внутри вспыхнула простая человеческая ярость. Ульф не балласт, а семья.

Брок смерил меня долгим взглядом, и в глазах мелькнуло удивление, будто увидел впервые.

— Ишь ты, — хмыкнул наконец. — Защитничек нашёлся. — Пожал плечами. — Ладно, плевать мне, молотобоец так молотобоец — лезьте в повозку, время не ждёт.

Мы подошли к телеге, вблизи та выглядела ещё более потрёпанной — на бортах царапины от когтей (старые, не от недавней битвы), колёса обмотаны тряпками для лучшего сцепления со снегом. Внутри, под кожаным тентом, виднелось сено для тепла, пара одеял из грубой шерсти и мешки с припасами.

Кобыла фыркнула, когда я подошёл ближе. Она немолода — морда в седых волосках, но глаза смотрели спокойно, без страха. Рабочая лошадка, привыкшая к долгим переходам.

— Лошадью управлять умеешь? — бросил Брок через плечо, забираясь на облучок.

Вспомнил деда в деревне, летние каникулы, запах сена и навоза. Старенький мерин по кличке Орлёнок, вожжи в мозолистых мальчишеских ладонях.