Книга Системный Кузнец VII, страница 46 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Существа вели себя так, будто освобождали дорогу кому-то другому. Ветер на стене стих, и в тишине послышались шаги. Из снежной мглы, со стороны башни, вышел человек, или то, что когда-то было человеком — фигура раздалась вширь, одежда порвана, не выдержав распирающей изнутри плоти.

Волосы были цвета старой ржавчины — свалялись колтунами, с которых капала чёрная влага. Кожа стала серой, как пепел, и по ней змеились вздутые вены

Мастер Брандт держал в руках огромную кувалду — она была покрыта какими-то наростами, словно металл заболел проказой, и сочился слизью. Падальщики не трогали его — обтекали ноги монстра, как вода обтекает камень, прижимаясь брюхами к полу.

Брандт остановился в пяти шагах от меня, и поднял голову.

Там, где раньше были глаза, полные зависти и злобы, плескалась тьма — ни белков, ни зрачков — две чёрные дыры, ведущие в бездну, но самое страшное — улыбка, что разрывала серое лицо, обнажая гнилые зубы.

— Неплохо, щенок… — проскрежетал бес.

В голосе Брандта не осталось человеческих интонаций, только пустота.

— Совсем неплохо машешь кувалдой для подмастерья.

Я крепче сжал рукоять молота.

Передо мной стояло кривое зеркало. Я принял Огонь, чтобы выжить, а мужик принял Тьму, чтобы стать сильнее. Мы оба изменились, но я остался человеком, а он стал представителем того, что мы пытались уничтожить.

— Брандт… — выдохнул я. Пар изо рта тут же унесло ветром. — Ты что, пустил Её внутрь?

— Она дала мне то, что ты и твой почитатель Барон никогда бы не поняли, — Ржавый Бес шагнул ко мне, его кувалда описала круг. — Силу и истинное Величие. Я же говорил тебе, не выходи в Нижний Город…

Мужик перешагнул через труп грифона, не глядя под ноги. Тьма вокруг него сгустилась, мой внутренний огонь дрогнул, прижатый чудовищным давлением его ауры.

— Здесь нет твоих покровителей, Кай, — прохрипел Бес, поднимая изуродованное оружие. — Одноглазый сдох, Барон мёртв, и теперь настало время показать тебе, как ломается сталь.

За спиной Брандта колыхалась стена хитина, а между нами — два метра обледенелого камня и ненависть, ставшая войной стихий.

Я поднял молот.

— Попробуй.

Мир сузился до пятачка обледенелого камня на гребне стены. Вокруг бушевала метель, но в эпицентре воздух загустел.

— Ты ведь понимаешь, щенок? — рычал Брандта. — Всё уже кончилось.

Мужик развёл руки в стороны, и покрытая наростами кувалда описала широкую дугу. За его спиной, словно зрители, сгрудились Падальщики, не нападая. Сотни тварей вцепились когтями в кладку и щёлкали жвалами — звук, похожий на аплодисменты. Арена кошмара приветствовала чемпиона.

— Твой одноглазый друг сдох, — продолжал Ржавый Бес, тьма в пустых глазницах пульсировала. — Твой Барон мёртв, город внизу сходит с ума. А ты стоишь с обычным молотком и думаешь, что что-то изменишь?

Брандт запрокинул голову и рассмеялся не человеческим смехом — так лопаются пузыри метана в гнилом болоте. Звук был булькающим, полным садистского наслаждения. Мужик ржал над жертвой Йорна, над смертью Ульриха фон Штейна и надо мной.

Внутри меня что-то щёлкнуло, но не страх — тот сгорел ещё в Нише.

Это был щелчок предохранителя.

Я — технарь, привык видеть мир как набор задач и решений, но то, что стояло передо мной — груда мутировавшего мяса, предавшая ремесло ради силы, было не задачей — скорее, дефект в структуре мироздания, который нужно устранить.