Книга Системный Кузнец VII, страница 41 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Я двинулся к выходу из элитного сектора.

Коридор, ведущий к парадной лестнице, превратился в кишку сумасшедшего дома. Аура Матери Глубин, просачиваясь сквозь стены, работала как психотропный газ. Впереди, перегораживая проход, стояли двое гвардейцев. В любой другой день они бы отдали честь или потребовали пропуск, а сейчас стояли друг напротив друга с обнажёнными мечами.

— Уйди… — прохрипел один, глядя на напарника остекленевшими глазами. — Уйди из моей головы! Я вырежу тебя!

— Тень… — бормотал второй, по лицу которого текли слюни. — Она за спиной… она ест мою тень…

Я не замедлил шаг — не было времени.

Один из них, среагировав на движение, резко развернулся ко мне — меч дёрнулся.

— Ещё одна! — взвизгнул он. — Сдохни, тень!

Мужик рванулся вперёд, занося клинок для истеричного удара.

Вдох, Нижний Котёл.

Я не стал уклоняться или блокировать, вместо этого использовал то, что понимал лучше всего — физику.

«Взрывное Ускорение».

Тело, напитанное жаром, стало снарядом — сократил дистанцию рывком, пропуская лезвие меча над плечом, и, не останавливаясь, врезался плечом гвардейцу в грудь.

Удар был такой силы, что латы мужика вогнулись внутрь. Воздух выбило из его лёгких со звуком лопнувшего шара — тот отлетел назад, сбивая с ног напарника, и оба покатились по полу.

Перешагнул через стонущие тела, не обернувшись. Молот в руке легонько качнулся — минус два препятствия.

Дальше было хуже.

Коридоры расширялись, переходя в парадные залы, и здесь царил ад. Увидел вельможу в разодранном камзоле — тот стоял на коленях перед кривым зеркалом и с упорством расцарапывал лицо ногтями.

— Не я… это не моё лицо… под кожей черви… надо достать… — шептал мужчина, кровь капала на дорогой ковёр.

Мимо пробежала служанка с пустым подносом, хохоча во весь голос — смех отражался от сводов, искажаясь и превращаясь в визг.

В одной из боковых галерей полыхал огонь — кто-то перевернул жаровню. Пламя пожирало гобелены с историей рода фон Штейн. Дым стлался по потолку, но никто не тушил пожар, а наоборот — какой-то старик в ночной рубашке стоял рядом и грел руки, улыбаясь, глядя, как горит история его господина.

Жара от огня я не чувствовал — внутренний жар был сильнее. Прошёл сквозь полосу задымления, задержав дыхание, как делал сотни раз в прошлой жизни. Дым был едким, но родным.

— Дорогу! — рявкнул, когда группа обезумевших слуг попыталась преградить путь, сбившись в кучу от страха.

Они шарахнулись в стороны, вжимаясь в стены.

Я вылетел из замкового корпуса на широкий мост-галерею, соединяющий цитадель с городскими стенами, и масштаб катастрофы ударил в глаза. Снаружи бушевала метель, ветер выл так, что закладывало уши, но даже сквозь вой пробивались звуки с нижних уровней.

Город внизу горел — очаги пожаров пробивали снежную мглу оранжевыми пятнами. Люди метались по улицам крошечными муравьями.

Подошёл к парапету моста — ветер рванул за одежду, пытаясь сбросить, но я стоял прочно. «Стойка Тысячелетнего Вулкана» работала на рефлексах.

Сквозь пелену снега увидел, что над внешней стеной нависала Тьма. Мать Глубин была огромной — силуэт уходил в небо, теряясь в тучах — гора, обретшая плоть. Видел гигантские щупальца, извивающиеся в воздухе, будто чёрные молнии.

— Вот ты какая… — прошептал себе.