Книга Системный Кузнец VII, страница 17 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

— Три длинных, — голос мастера скрежетнул, как несмазанная петля. — Враг у стен. Приготовиться к обороне.

Сердце пропустило удар буквально — ощутил паузу в груди, которая длилась целую вечность.

«Враг у стен.» Мать Глубин жива и идёт к замку.

— И ещё одно значение.

Тихий голос Серафины.

Обернулся к девушке — та стояла неподвижно, бледная как мел, и смотрела сквозь меня.

— Какое?

— Смерть правителя провинции.

Слова упали в тишину, как камни в воду — круги разошлись и замерли.

Ноги стали ватными. Захотелось сесть, опуститься на холодный каменный пол и закрыть глаза. Браслет на запястье резко похолодел — «Длань Горы» работала на пределе, пыталась удержать шквал эмоций, но даже она не справлялась.

Барон мёртв.

Кирин не сработал, или сработал, но недостаточно, или Барон не добрался до ядра, или…

Взгляд метался на смотровое окно — там по-прежнему только белый непроглядный свет, на каменные лица мастеров, на Ульфа — тот не понимал, но чувствовал, губы парнишки дрожали.

На собственные руки, пустые и бесполезные.

— Значит, ты был прав.

Голос Ориана раздался из угла без привычной насмешки.

Медленно повернулся к нему. Алхимик стоял, прислонившись к стене, сложив руки на груди — изможденное лицо мужчина казалось маской — ни эмоций, ни злорадства.

— О чём вы?

— Нельзя просто ждать, — Ориан кивнул на печь, где продолжался невидимый процесс. — Нужно готовить запасной вариант.

Я моргнул, попытался вспомнить, когда говорил это — это было недавно, но кажется, в другой жизни.

Мастера медленно кивали — Хью, Гюнтер, даже Серафина — коротким, почти незаметным движением, но внутри меня билось другое — уверенность, что эти люди думают иначе, что за кивками — осуждение, что они знают: меч, который я выковал, оказался пустышкой. Не сработал. Подвёл.

«Ты был прав,» — сказал Ориан, а мне слышалось: «Ты должен был сделать лучше.»

Заставил себя повернуться к смотровому окну. Там, за слюдой, всё тот же свет — непроглядный и ослепляющий.

— Ничего не понятно, — услышал свой голос, будто говорил другой. — Может, вышло, может, нет — мы слепы.

Стоял у смотрового окна, прижав ладонь к кирпичной кладке. Свет за слюдой оставался таким же непроглядным, как и пятнадцать минут назад.

[Статус процесса: Неопределён]

[Причина: Визуальное наблюдение невозможно]

[Рекомендация: Ожидание естественного завершения реакции]

Снова ожидание.

За спиной — скрип. Я обернулся. Гюнтер осел на грубый табурет у стены, ноги мужика подломились, словно у куклы, которой обрезали нити. Массивные плечи опустились, обожжённое лицо постарело на десять лет за мгновение.

— И что теперь? — голос мастера прозвучал хрипло. — Сидеть тут, пялиться в белый свет? Барон мёртв. Мёртв! Понимаешь? — Гюнтер поднял голову, в глазах увидел растерянность. — Нужно идти туда — наверняка будет совет, и нужно решать, что делать, а мы…

Что-то лопнуло внутри.

— У НАС НЕТ НА ЭТО ВРЕМЕНИ, ГЮНТЕР!

Рёв вырвался раньше, чем успел его остановить, и вместе с ним — жар. Волна огня, хлынувшая изнутри, прорвавшая плотину «Длани Горы» как мокрую бумагу.

Вижу, как Хью отступает на шаг, как Серафина прижимает руку к груди, глаза расширяются, как даже Гюнтер — несгибаемый медведь, вжимается в стену за спиной.

Воздух вокруг дрожал, кожа светилась изнутри — чувствовал это, хотя не видел. Жар растекался по венам, пульсировал в висках, рвался наружу — мои руки — факелы, дыхание — пар. Огонь, которого боялся — тот самый, который превращал меня в берсерка.