Книга Системный Кузнец VII, страница 117 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Но его рука медленно потянулась под козлы — туда, где лежал завернутый в тряпку топор.

Всадники окружили, отрезая путь. Тень от лошади командира упала на меня, закрывая солнце.

Дерьмо.

Командир патруля навис над нами, как скала. Вблизи казался еще крупнее — широкие плечи обтягивал добротный темно-зеленый плащ, на груди поблескивал герб. Рыжие бакенбарды топорщились, но лицо оставалось пугающе спокойным и скучающим.

Его конь нетерпеливо переступал копытами, всхрапывая и кося на Черныша. Скрипнула кожа седла.

Остальные четверо всадников медленно взяли нас в полукольцо. Один зашел с тыла, отрезая путь назад. Ловушка захлопнулась.

Я скосил глаза на Брока. Рука охотника, секунду назад ползшая к спрятанному топору, замерла, а затем демонстративно легла на колено. Спина сгорбилась еще сильнее. Передо мной сидел не ветеран-убийца седьмой ступени, а деревенский мужик, напуганный до икоты.

— И куда же вы так торопитесь, добрые люди? — голос у командира оказался неожиданно мягким и вкрадчивым. — Гнали так, будто за вами сама Смерть гонится. Или совесть нечистая?

Его взгляд скользнул по Броку, задержался на мне, мазнул по тенту, где притаился Ульф.

— Да какая там совесть, господин хороший, — затараторил Брок, растягивая губы в глупой улыбке. — От холода бежим, будь он неладен! Кости старые погреть охота, мочи нет.

— От холода, значит, — командир медленно кивнул, взвешивая слова. — И куда же путь держите, чтобы кости погреть?

— В Вольные Города, ваша милость! — Брок махнул рукой на юг. — Слыхали мы, там море теплое, как парное молоко, да зимы не бывает вовсе. Вот и решили — хватит с нас снегов — помирать, так хоть в тепле.

Услышав про Вольные Города, командир скривился, будто надкусил гнилое яблоко. Презрительная гримаса исказила холеное лицо.

— В Вольные Города… — протянул мужчина с отвращением. — В этот притон для сброда? Слыхал я про ваше «тепло». Там, говорят, пираты в советах заседают, а честному человеку на улице горло перережут за медный грош, и стража даже не почешется. Законов нет, чести нет, одна гниль торговая.

Один из всадников за его спиной хохотнул:

— Точно, капитан. Туда только висельники да воры бегут, кому в королевстве места нет.

Я напрягся. Мозг просчитывал варианты — пять противников, все на конях, длинные кавалерийские мечи, у одного за спиной арбалет. У нас — топор под лавкой, мой тесак и всё. Без Ци, с моими перебитыми каналами, шансы стремились к нулю. Любое резкое движение — и нас нашпигуют болтами раньше, чем Брок успеет замахнуться. Но это при условии того, что эти солдаты практики. А мне казалось по ощущениям, что так оно и было.

Но охотник не повел и бровью — наоборот, вытаращил глаза в изумлении:

— Да что вы, ваша милость⁈ Неужто правда? А нам-то баяли — рай земной, работа есть, солнце светит… Вот ведь брехуны! А мы, дураки деревенские, уши-то и развесили!

Брок сокрушенно покачал головой, теребя шапку в руках. Я опустил взгляд, стараясь казаться меньше и незаметнее, но продолжал следить за правой рукой командира, что покоилась на бедре, в близости от рукояти меча.

Командир помолчал, сверля Брока взглядом.

— Вы из Предела, — это был не вопрос, а утверждение. — От вас за версту несет гарью, угольной пылью и вонючим страхом, что пропитывает шкуры северян.