Книга Системный Кузнец V, страница 24 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

На пороге стоял Брандт — огромная фигура загораживала проход, а лицо, освещенное дневным светом из окна, исказила торжествующая ухмылка. Мужик явно наслаждался моим смятением.

— Ну что, щенок? — прорычал оружейник, кивнув на свиток у моих ног. — Чувствуешь себя слепым котенком, которого ткнули носом в дерьмо?

Я шмыгнул, еще не в силах стряхнуть оцепенение. Слова выходили с трудом, словно разучился говорить.

— Ага… — выдавил тихо. — Почти что… Слепым и мертвым котенком.

Ухмылка сползла с лица гиганта — тот нахмурился, вглядываясь в меня, пытаясь понять причину странного ответа. Секунду спустя его рот снова растянулся в оскале, еще более зловещем, чем прежде.

— ИМЕННО, ЩЕНОК! ИМЕННО! — взревел Брандт так, что, казалось, с потолка посыплется пыль.

Мужик запрокинул голову и громко рассмеялся.

Но в смехе услышал не триумф понимания, а лишь издевку над слабаком, который сдался перед сложностью задачи — Брандт нихрена не понял. Даже близко не понял, что имел в виду. Для гиганта я просто сломался, а для меня это приговор.

От автора:

Добро пожаловать в Российскую империю 1978 года!

Боярка во всех традициях: кланы, сверхспособности, жёсткие драки, уверенность Рода!

В серии уже 13 томов

https://author.today/reader/233831

Хохот Брандта удалялся, эхом отражаясь от сводов зала. У стола с мастерами он уже захлебывался от восторга, пересказывая свою маленькую победу: «Этот щенок сидит на полу, лупает глазами и ни хрена не смекает в каракулях Древних!».

Пусть ржет — я не шелохнулся.

Лицо Ульфа скисло — пареньку этот ржавый мужик нравился не больше, чем мне гнилой зуб. Но, заметив мое каменное спокойствие, здоровяк тут же расслабился и снова прилип к окну, разглядывая облака. Простая душа — детине невдомек, что мы стоим на краю могилы.

А я понимал главное — вывод однозначен — все эти витиеватые фразочки, метафоры про «живой мост» и «зеркало творца» кричали об одном: нужно скормить металлу кусок собственной души — ядро.

Но я простой мужик, а не пророк. Даже если всё сходится, всегда есть вероятность ошибки — вдруг я, со своей искалеченной психикой спасателя-смертника, вижу жертву там, где её нет?

Научный подход требовал перепроверить всё — испытать остальные варианты, чтобы отбросить их с чистой совестью.

Загвоздка одна — время, которого нет.

Нужно параллельно качать стадию культивации, искать способ не сдохнуть при ритуале и еще тратить драгоценные часы на тупиковые эксперименты? Неделя — это приговор. Конечно, срок можно попробовать оспорить — поговорить с Бароном, объяснить сложность, выбить отсрочку…

Но тут открывалась еще куда более мрачная перспектива.

Что, если я прав? Что, если единственный путь — это духовное харакири?

И что, если Барон узнает об этом?

Что удержит старого льва, загнанного в угол войной, от того, чтобы заставить меня совершить это жертвоприношение? Шантажом, пытками, угрозой убить Ульфа? Ничего. Для фон Штейна я — инструмент, одноразовый молоток, которым нужно забить последний гвоздь в крышку гроба Скверны.

Эта мысль пробрала холодом сильнее, чем горный ветер — осознал, что в этом огромном замке могу доверять только одному человеку — тому, кто сейчас пускал слюни, глядя на снежные пики.

Я прижался затылком к прохладной стене. Гладкий камень чуть успокаивал, заземляя разгоряченный мозг. Перед глазами всё плыло. Голова налилась свинцом не от недосыпа, а от ментальной перегрузки — три часа расшифровки древней тайнописи вымотали сильнее, чем смена в адской кузне.