Книга Системный Кузнец III, страница 4 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

И в этот момент в голове всплыли слова Свена: «Хороший ремесленник — это не удача. Это труд». Нет, это не мой путь — ставить всё на одну карту ради призрачного успеха не хотелось.

Но в этом анализе был и огромный плюс — теперь понятно, к чему стремиться. На третьей ступени «Закалки» откроются новые возможности, и тогда смогу смело экспериментировать с вливанием Ци на менее значимых орудиях. Ценность клинка была слишком высока, чтобы рисковать им сейчас.

Отложил опасные мысли и взял в руки самый ровный из оставшихся брусков сланца. Всё равно чувствовал лёгкую досаду — хотелось не просто сделать хорошо, но удивить охотника. Юношеский максимализм Кая прорывался наружу, требуя чуда, но холодный расчёт Дмитрия говорил: «Остуди пыл. Сделай работу, но сделай её безупречно».

Взял клинок в руки, настроившись на работу. Опираясь на рекомендации Системы и собственный, пусть и недолгий, опыт, начал анализировать, с чего начать. Режущая кромка завалена — от многочисленных ударов о кости или камни геометрия была нарушена, став линзовидной. Микросколы делали её похожей на крошечную пилу. Просто поправить нельзя — нужно формировать всю режущую кромку заново.

Работа для большого точильного круга, но его не было — Гуннар забрал с собой.

Проблема серьёзная. Вручную на этих жалких брусках снимать столько металла — работа на много часов, а у меня был всего один.

Замер, лихорадочно соображая. Что у меня есть? Камни, масло и кузня. Горн, наковальня, молот. Могу ли я…

Вновь вызвал анализ клинка. [… высокий отпуск (до синего цвета). Клинок очень упругий, но режущая кромка относительно мягкая.]

Мягкая! Вот оно!

Идея была рискованной, но единственно верной — не буду стачивать металл, а заново откую.

Раздул огонь в горне, но не до яростного жара, а до мягкого свечения. Затем, взяв клинок клещами, очень осторожно погрузил в угли только самый кончик режущей кромки, буквально на миллиметр.

[Температура РК: ~650 °C. ВНИМАНИЕ! Риск отпуска закалки.]

Держал его в огне всего несколько секунд, пока кромка не налилась тёмно-вишнёвым цветом, а остальной клинок оставался холодным. Быстро перенеся на наковальню, взял самый лёгкий молоточек.

Это была не ковка, а ювелирная работа. Серия очень лёгких и быстрых, да что уж там, почти нежных ударов — холодная ковка, но на грани температур. Я не формировал клинок, а уплотнял и вытягивал саму режущую кромку, восстанавливая геометрию, заковывая микросколы. Металл звенел под ударами почти как хрусталь.

Повторив операцию трижды по всей длине лезвия, добился своего — режущая кромка стала ровной и тонкой.

Теперь — камни.

Щедро смочил брусок сланца маслом и начал доводку медитативными движениями, стараясь не испортить то, что уже было сделано. Держал постоянный угол, полностью растворившись в процессе. Сначала звук был грубым и царапающим, но по мере того, как уходили неровности, тот становился всё тише и выше, превращаясь в шёпот.

Когда закончил с самым тонким камнем, который у меня был, взял кусок кожи, оставленный от заплатки, нанёс немного золы из остывшего горна, смешанной с маслом, и начал финальную правку, двигая клинок обухом вперёд.

Закончил минут за пять до назначенного часа.

Клинок преобразился — выглядел смертоносным. Режущая кромка не блестела, а казалась почти невидимой линией, поглощающей свет.