Книга Системный Кузнец III, страница 113 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Я держал себя в руках, но именно в этот момент внутри что-то окончательно созрело. Мне здесь делать нечего — эта деревня всегда будет болтаться, как мышка на верёвке над бездной, в которой тысячи кошек норовят подпрыгнуть и съесть её. Не то чтобы я собирался записаться в вершители мира, но если есть возможность сделать хоть что-то и на что-то повлиять… нужно двигаться дальше. Оставить эту деревню и это давящее прошлое, что досталось в наследство от Кая…

Но как же бросить людей?

Мысли хаотично стучали в голове. Желание идти вперёд боролось с чувством вины.

И тут раздался крик.

Такого не слышал никогда в жизни — голос был взрослым, мужским и низким, но в нём была такая детская боль, какой не бывает и у ребёнка, когда тот теряет что-то самое важное.

— БРИК! БРИК! ПРОСНИСЬ! ПРОСНИСЬ!

Тело забилось в мелкой дрожи — сознание ещё не дошло, а тело уже всё знало: случилось самое ужасное. Кричал Ульф, пытаясь разбудить Брика.

Брика, который уже никогда не проснётся.

Я рухнул на колени.

— БРИК! ПОЙДЁМ, Я ПОКАЖУ ТЕБЕ БОЛЬШИХ ЖУКОВ! БРИК, ТОЛЬКО ПРОСНИСЬ!

Детский вой большого ребёнка доносился с другого конца деревни, но был слышен так, будто раздавался в ушах. Все замолчали, даже женщины перестали плакать.

И тут я не смог больше сдерживать себя — горячая слеза стекла по щеке и упала в чёрную лужу у колен. Веки и челюсть задрожали, живот свело судорогой, и я заплакал — беззвучно, сотрясаясь всем телом. Плакал не только о Брике — плакал обо всех и обо всем, что случилось со мной и со всеми этими людьми, об этом проклятом и обречённом мире.

— ЖИТЕЛИ ОПЛОТА! — голос Родерика, холодный и безжалостный, прорезал тишину, перебивая отдалённые стенания Ульфа. — СЛУШАЙТЕ УКАЗ БАРОНА!

Все головы повернулись к нему.

— С сего дня, волею барона фон Штейна, все Предельные земли объявляются территорией «Красной Угрозы». Поселениям, находящимся на границе с Драконьими Зубами, присваивается высший — «Чёрный» уровень опасности. — Мужчина говорил как глашатай, зачитывающий смертный приговор. — Барон дарует свою милость — всем, кто желает покинуть эту землю, гарантируется место в караване и вооружённый конвой до Чёрного Замка — там вам будет предоставлена помощь при размещении. На сборы у вас есть один день. Все, кто останется после ухода каравана, останутся на свой страх и риск — дальнейшая защита Оплота силами барона не гарантируется.

Шёл наверх по склону, как в бреду. Отовсюду доносились голоса: кто мог — спорил, кричал друг на друга, другие молча, убирали с улицы трупы, оттаскивая к стенам домов. Грифоны не разрешили выносить тела за частокол «до особого распоряжения», и по всему Оплоту начал расползаться тошнотворный смрад смерти.

— Ни в жизнь отсюда не уеду! — сварливо причитал какой-то старик, которому чудом удалось вернуться из вечного сна. — Здесь родился, здесь и помру — куда мне ещё?

— С ума сошёл, старый! — стояла над ним женщина с таким измождённым и серым лицом, что ей можно дать все пятьдесят. — Ты о внуке подумай! Мы у него одни только и остались!

— Сказал, значит, сказал! — отмахнулся дед, сидя на пеньке и глядя пустыми глазами на весь тот ужас, что творился вокруг.

Кто-то уже собирал вещи — вытаскивал из домов скудные узлы со скарбом, складывал у входа. Мнения разделились — люди, привыкшие к месту, которое считали домом, не могли так просто вырвать корни из этой проклятой, но родной земли.