Книга Системный Кузнец II, страница 76 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

— Это ты кого тут мастером назвал, старый щепогрыз⁈ — прохрипел громила, злобно зыркнув в мою сторону. — Щенка этого, что ли⁈

— Да шуткую я, шуткую, не принимай так близко к сердцу, старый медведь!

Свен аккуратно отложил пилу и, вытирая руки о кожаный фартук, пошёл нам навстречу. Его весёлые глаза с любопытством изучали кузнеца.

— Чего ты на меня вылупился, плотник? — с показной брезгливостью, но без настоящей злобы пробурчал старик.

— Неужто ты бороду свою сальную помыл⁈ — задорно пророкотал Свен, подойдя вплотную. — Да ещё и расчесал, что ли⁈ — вдруг звонко рявкнул он. — Вот так духи, вот затейники! Самого Гуннара со дна таверны достали! Рад видеть тебя в добром здравии, старина!

Не дожидаясь ответа, рыжий по-свойски схватил кузнеца за оба плеча. Гуннар крякнул и съёжился, но сопротивляться не стал.

— Ладно, ладно, отпусти уже, — проворчал верзила, когда хватка плотника ослабла. — Затейник ты. Лучше покажи, чего ты там нафурычил. — Старик кивнул в сторону верстака.

— А-а-а… — снова расплылся в улыбке Свен, и в глазах заплясали хитрые огоньки. — Вроде что-то получается. Твой «щенок», как ты говоришь, объяснил всё так толково, что и вепрь бы смекнул. Осталось только сделать.

Кузнец, что-то буркнув, прошёл вглубь мастерской и, сщурив маленькие глазки, принялся придирчиво осматривать заготовки будущих мехов, словно пытаясь найти хоть какой-то изъян.

— Ну и чего ты понял? Расскажи, — недоверчиво пробасил бородатый громила, обращаясь к другу. — Что это вообще за хреновина?

Свен любовно провёл рукой по гладкой поверхности заготовки.

— Это не хреновина, Гуннар. Это — сердце. Видишь? — Мужчина взял два почти готовых деревянных круга. — Вот эти две штуки будут стоять в воздушной коробке. Когда первый мех выдыхает, он толкает воздух, и вот этот клапан, — Свен приложил к кругу кусок кожи, — открывается. А клапан второго меха в это время закрыт, не даёт воздуху уйти обратно. А потом — наоборот.

Рыжий говорил просто, на языке дерева и механики, который Гуннар понимал. Он не сыпал умными словами, а показывал на пальцах, как один кусок дерева будет взаимодействовать с другим.

— Погоди, — Кузнец нахмурился, и его мозг заработал. — То есть, воздух от них обоих идёт в одну трубу?

— В одну! — радостно подтвердил Свен. — И пока один мех отдыхает, второй — пыхтит! Поток получается ровный как река в засуху, а не как твой ручей после ливня. Никакого остывания.

Громила замолчал, подошёл к верстаку, взял в руки деревянную деталь, затем повертел, оценивая вес, гладкость обработки. Видно, как в его глазах упрямое недоверие сменялось азартом ремесленника, который осознаёт красивое и умное решение.

— А если… — вдруг поднял голову, и его взгляд был уже не злым, а задумчивым. — Если вот здесь, на главной оси колеса, поставить не деревянную втулку, а вбить металлическую? Которую я выкую. Будет скользить лучше, дольше не сотрется.

Свен хлопнул себя по лбу.

— Медведь, а голова-то у тебя варит! Конечно! И на шатуны можно железные обручи набить для прочности!

С этого момента их было не остановить. Мужчины склонились над чертежом, и начался настоящий мозговой штурм. Гуннар, забыв о гордости и обо мне, с головой ушёл в стихию чистого ремесла — тыкал пальцем, спорил, предлагал. Кузнец говорил о металле, о прочности, о том, как лучше выковать соединительные тяги. Плотник отвечал языком дерева, пазов и шипов. Мужчины понимали друг друга с полуслова, как два старых мастера, которые всю жизнь говорили на одном языке, но впервые обсуждали нечто по-настоящему новое.