Книга Системный Кузнец II, страница 51 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

А в моей голове, на фоне вкуса и запаха, безостановочным эхом билась мысль Кая: «Вот бы отец был рядом…»

— Его нет рядом, — вырвалось глухим голосом само по себе.

Замер с куском в руке. Осознание того, что произнёс это вслух, обожгло холодом. Чёрт, я что, говорю сам с собой? На глазах у Свена? Схожу с ума.

Медленно, боясь увидеть в глазах мужчины насмешку или испуг, поднял взгляд. Плотник смотрел встревоженно, а затем его взор смягчился, будто тот увидел за моим лицом тень кого-то другого.

— Понимаю, — тихо сказал рыжий, наклоняясь ближе, чтобы его не услышали за соседними столами. — Понимаю, что тоскуешь.

Он помолчал, подбирая слова.

— Жизнь — место суровое, парень. А жизнь в Оплоте — вдвойне. Твой отец был героем, но даже они уходят, а живым нужно жить дальше. Ты должен к этому привыкнуть.

Свен поднял на меня свои ясные глаза и в них было всё сразу: искреннее сочувствие к сироте и жёсткая правда пограничника, который видел слишком много смертей.

— Ты смекаешь, о чём я? — пытливо спросил мужчина.

Медленно прожевал и проглотил кусок мяса, больше не казавшееся таким вкусным.

— Да.

Свен выдержал паузу, давая время прийти в себя.

— Так чего ты хотел? Какое дело у тебя ко мне? Рассказывай.

Отложил остатки колбасы обратно, и ощутил, как внутри что-то сдвинулось, встало на место. Плотник говорил эти простые и жестокие слова не мне, Диме, он говорил их Каю — мальчишке, который никак не мог повзрослеть. И слова мужчины — грубые, но честные, попали точно в цель.

Я закрыл глаза и сделал то, что научился делать в шахте — потянулся к внутреннему огню. Представил, как эмоции пацана — его ярость, обида и тоска — падают в этот внутренний горн. «Огненная Ци» взревела, пожирая их без остатка, превращая детскую боль в топливо для воли.

Когда снова открыл глаза, дрожь в руках прошла. Пустота в груди наполнилась спокойной решимостью.

Невольно бросил взгляд на Финна. Тот уже цедил новую кружку, но не сводил с меня своих выцветших глаз, будто ожидая продолжения представления, но представление было окончено.

Вновь посмотрел на плотника, уже не взглядом затравленного мальчишки.

— Мы с мастером Гуннаром будем строить новые мехи. Двойные, с маховиком, — сказал ровным тоном. — Нужна ваша помощь.

Глаза Свена округлились. Мужик шумно втянул воздух, собираясь что-то сказать, но вместо этого очень долго смотрел, и во взгляде читалась буря мыслей.

— Чертёж есть? — теперь уже серьёзно спросил тот.

— Есть, — твёрдо ответил. — Здесь, — постучал пальцем по своему лбу. — Всё нарисую, объясню каждую деталь. Только… — запнулся, подбирая слова, — не спрашивайте, откуда знаю. И, если можно, пусть это останется между нами. Без подмастерьев.

Снова наступила тишина. Видел, как в голове мужчины крутятся шестерёнки. Гуннар, который десятилетиями не менял в своей кузнице ни гвоздя, вдруг решился на такое? Пацан, который вчера еле таскал уголь, сегодня говорит о маховиках и чертежах? Что, во имя всех духов, произошло в этой проклятой шахте? Он мог допытываться, мог рассмеяться в лицо, мог просто послать куда подальше, и был бы в своём праве.

Плотник поскрёб рыжую бороду, глядя так, словно решал сложную загадку.

— Ладно, — сказал наконец, хлопнув ладонями по коленям. — Разговорами сыт не будешь.