Книга Системный Кузнец I, страница 121 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

— Хлеб? — пробасил мужик. Голос был настолько низким и глубоким, что больше походил на гул.

— Да, — кивнул, невольно облизнувшись. Жутко хотелось есть.

Повар подошёл к своему рабочему столу, где лежал большой каравай ржаного хлеба, и не отрезал, а просто отломил от него щедрый кусок. Молча сунул его мне.

Когда на столе осталась лишь пустая тарелка и кость, наконец почувствовал насыщение. Почёсывая живот, побрёл к указанной койке. Усталость, смешавшись с горячей пищей, волной разливалась по телу. Мысли, ещё недавно роившиеся в голове, замедлились, уступая место одной-единственной потребности — сну.

У двухъярусных кроватей не было лестниц — вместо неё к балке была приколочена небольшая деревянная подставка. Поставил на неё ногу, ухватился руками за шершавый каркас и, подтянувшись, запрыгнул наверх.

Матрас, набитый соломой, был жёстким и колючим, но по сравнению с холодным земляным полом — это был рай. Выдохнул, устраиваясь поудобнее. Деревянный потолок, тёмный от копоти и времени, нависал всего в метре от лица. Меж балками висела седая паутина, а её хозяин — крошечный чёрный паук, деловито бежал куда-то по своим, только ему ведомым, делам.

В казарме было тихо. Повар с глухим стуком накрыл крышкой котёл и теперь негромко шуршал на своём столе, убирая посуду. Кто-то из спящих воинов тихо посапывал, другой — перевернулся во сне, заставив койку жалобно скрипнуть. Тут и там доносились едва слышные стоны раненых.

Комната была наполнена мужским запахом: пота, нестираной одежды, дерева, сытной солдатской еды и едва уловимой нотой травяных мазей. Всё это создавало какой-то особый уют.

Напряжение, копившееся в мышцах несколько суток, уходило. Каждая клетка тела, получив порцию тепла и калорий, готовилась провалиться в забвение.

Я заснул, и это был самый сладкий сон за очень долгое время. Не только в этой новой жизни, но, кажется, и в прошлой тоже.

Где-то на границе сна и реальности до слуха доносились голоса, но тело, погружённое в целительный сон, отказывалось реагировать. Кажется, я даже не шевелился, лишь изредка ощущал, как внутри волнами растекается едва заметная энергия — приливает к рукам, а затем снова отступает куда-то вглубь, к животу. Снов не было, только плотная пустота.

Но в какой-то момент, когда сознание начало медленно возвращаться, перед глазами всплыли образы: четыре корзины, доверху набитые рудой. И вместе с этим пришла волна холодной досады. Сейчас это был просто бесполезный камень — сырьё, которое не могу никак использовать.

И на что рассчитывал⁈ Хотел превратить руду в железо у себя в кузне⁈ Совсем с дубу рухнул. Эта мысль начала терзать ум. Сквозь остатки сна почувствовал, как участилось дыхание. Голоса, звуки, запахи казармы — всё это вдруг стало тревожить сознание, заставляя ворочаться.

Даже если я каким-то чудом сооружу двойные мехи, это не решит проблему. Не хватит ни жара, ни сил. А продукты горения? Куда денется весь этот угарный газ от такого количества угля? В кузне, где вентиляция — это щели в стенах, я просто задохнусь.

Досада стала настолько сильной, что окончательно выдернула из сна. Лежал с закрытыми глазами, а мысли вертелись по кругу, упираясь в одну и ту же стену. Стало ясно — нужно вставать и что-то делать.

Разлепил веки, полежал так немного, ощущая затвердевшие мышцы — те словно взяли выходной и отказывались подчиняться. Заставив себя, потянулся, разминая плечи, спину, ноги, вытягивая их в разные стороны. Наверное, со стороны выглядело глупо, но мне потихоньку становилось всё равно, кто и что подумает. После растяжки лёгкая бодрость наконец-то ударила в голову.