Книга Системный Кузнец. Трилогия, страница 366 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Молодой охотник кивнул, а затем, не говоря больше ни слова, развернулся и молча побрёл по хрустящему снегу в сторону основной улицы. Лёд под его сапогом треснул, и тонкая трещинка разрослась по всей поверхности замёрзшей лужи.

Я подошёл к ней, слушая, как удаляются шаги парня — смотрел на эту ледяную паутину, и вдруг почувствовал, что мы остались одни на всём свете — что никто не придёт, и никому не будет дела до затерянного в снегах разорённого места.

Тогда осознал главную мысль, что всё это время терзала меня, оставаясь на периферии сознания.

«Нужно ли МНЕ оставаться в деревне? В месте, где так сильна память и чувства Кая? Или…»

Поднял голову и бросил взгляд за частокол — не на тёмный лес, и не на грозные горы, а на юг, на ту сторону, что уходила в заснеженную равнину — та дорога вела в Чёрный Замок. Кай знал это — по ней уходили лучшие люди Оплота, уходили и не возвращались. Другие же никогда не видели столицы своими глазами.

Выдохнул облако пара, пока ещё не вполне понимая, что меня ждёт, и что собираюсь делать.

— КАЙ!

Встревоженный оклик Киана вырвал из раздумий.

Нахмурился и тут же поспешил на голос. Когда выбежал на соседнюю улочку, то увидел картину, от которой перехватило дыхание.

Несколько мужчин-ополченцев, что до этого лежали на земле застывшими и почерневшими статуями… шевелились. Хрипели, кашляли, пытались сесть, держась за те места, где у них ещё до этого текла кровь.

Я сглотнул. Ориан не соврал.

Они возвращались — раненые, шокированные, но живые.

— Помогите…

Сдавленный женский голос из соседнего домика.

Тут же дёрнулся в сторону двери — потянул на себя, но та была заперта изнутри. Тогда, не раздумывая, обогнул хижину и наткнулся на то самое дырявое окно, затянутое бычьим пузырём и заглянул внутрь. Сердце отчаянно забилось.

На земляном полу сидела та самая женщина. Смотрела на дочь, крепко вцепившись ей в плечи. Лицо женщины было белым, почти прозрачным, и по нему всё ещё змеились чёрные вены, но взгляд уже прояснился и был полон безумного горя.

Мать хрипела, захлёбываясь рыданиями.

— Помогите… Агнет… доченька… помогите!

Трясла бездыханное тело девочки, и её русая голова безвольно моталась из стороны в сторону. Милое ангельское личико было умиротворённым — совсем не реагировала.

— Духи… духи, верните её… пожалуйста…

Инстинкт спасателя завопил: проверить пульс, дыхание, начать реанимацию, но я знал — это не обычная смерть, а действие той фиолетовой мглы.

Я почти не дышал. Сердце колотилось где-то в горле, а ужас поднимался изнутри, заставляя тело неметь.

Женщина начала озираться по сторонам в слезах, взгляд метался, будто ища помощи у тёмных углов дома. Вдруг она наткнулась на моё лицо в мутной плёнке окна.

Она замерла и перестала дышать — в безумных от горя глазах застыл вопрос: «Ты жив, почему не она?»

Хотелось что-то сказать, но нет слов, которые могли бы помочь.

Я просто молчал, а затем, не в силах выносить взгляд, отвёл глаза и отошёл от окна. Просто встал в тени теперь невидимый для неё, осознавая полное бессилие.

Киан, стоявший поодаль, тоже опустил голову и отвернулся.

В этот момент тишину разорвал властный рёв, прокатившийся по деревне откуда-то со стороны ворот.

— ОТКРЫВАЙ! ИМЕНЕМ БАРОНА ФОН ШТЕЙНА!