Книга Системный Кузнец. Трилогия, страница 261 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Одно знал твёрдо: останусь в этой кузне и буду ковать. Буду стоять на этом до последнего. Я — не Кай, который мечтал о славе охотника, а Дмитрий, который нашёл себя в огне и металле. В прошлой жизни сгорел под горящей балкой, а в этой — сам могу полыхать огнём и вливать его в сталь. Да чёрт возьми, это ведь просто потрясающе!

Странно, что именно сейчас, когда молчаливый хищник сверлил единственным глазом, меня посещали такие мысли.

Вместо того, чтобы задавать вопросы или угрожать, командир охотников едва заметно хмыкнул и кивнул, словно моим мыслям.

— Старина Гуннар отчалил? — спросил мужчина буднично.

— Да, забрали. Как и остальных оружейников.

— Оставили щенков, — констатировал Йорн.

На эту реплику решил ничего не говорить — пусть думает, что хочет — щенком себя не считал, пусть и прозвучит самонадеянно.

И тут до меня дошло — какого хрена мужик вообще тут забыл? Они же ушли в поход, на поиски других охотников. Что-то изменилось?

— А вы… — только и успел начать как одноглазый перебил.

— Да.

Просто «да». Что «да», так и не понял. Может, тот и правда знал, что я хочу спросить? А может, просто не хотел слушать. Не люблю, когда перебивают.

Я откашлялся и решил продолжить эту странную игру в понимание друг друга с полуслова.

— Почему?

Мужик едва заметно нахмурил брови, глядя так, будто я был шумным насекомым. Совсем не та реакция, которую ожидаешь от человека, который только что застал тебя светящимся как новогодняя гирлянда.

— Всё оказалось сложнее, чем считали, — сказал Йорн ровно. — Охотники — не стадо, их не согнать в кучу по первому зову. Они редко бывают в своих деревнях, так что это дело затянется. Пришлось вернуться, чтобы подготовиться к более длительному походу.

Мужчина объяснил всё довольно доходчиво, но я чувствовал, что это лишь верхушка айсберга.

— Ясно, — только и сказал в ответ.

А сам думал, задаст командир главный вопрос или нет? Вопрос про пламя, которое наконец-то полностью втянулось обратно и испарилось с моего тела.

Вместо этого одноглазый охотник прошёл глубже в кузницу. Его сапоги бесшумно ступали по утоптанной земле. Воин осмотрел большую наковальню, бросил мимолётный взгляд на куцые инструменты, что остались от мастера, на сиротливую кучу металлолома в пыльном углу. Затем поднял длинный охотничий нож, который до этого держал опущенным лезвием вниз, и с тихим стуком положил на наковальню.

— Точильные камни он тебе оставил? — спросил сухо, не глядя на меня.

Этого не знал — столь глубокую ревизию ещё не проводил. Быстро подошёл к старому верстаку, отодвинул тяжёлый деревянный ящик, где Гуннар хранил абразивы, и заглянул внутрь — да, камни остались, но самые худшие: несколько выщербленных кусков песчаника и один, почти сточенный до основания, брусок сланца — тот самый, которым точил в лагере, старик забрал с собой.

— Да, — сказал, глядя в полумрак ящика. — Что-то осталось.

— Хорошо. — Охотник указал подбородком на лежащий на наковальне нож. — Заточи. Он мне нужен срочно. Вернусь через час.

Прозвучало не как просьба, а как приказ. Не говоря больше ни слова, Йорн развернулся и бесшумно покинул мастерскую, растворившись в сером свете дождливого дня.

Я остался один в тишине, нарушаемой потрескиванием углей и стуком сердца. На наковальне лежал нож, а в моей голове — миллион вопросов без ответов.