Книга Системный Кузнец. Трилогия, страница 25 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Шагнув внутрь, стало ясно, в каком аду жил этот мальчик. Тяжёлый вздох вырвался из груди и чувство острого сострадания разлилось внутри, вытесняя всю мою недавнюю злость и триумф. Я покачал головой. Мало того, что он был совершенно один, совсем ребёнок, так ещё и в таких условиях.

Стены этой лачуги были насмешкой над самим понятием «стена». Сквозняк гулял здесь так же свободно, как на улице. Они были сделаны из самого дешёвого, что можно было придумать — смеси навоза, глины и соломы, налепленной на каркас из гнилых досок. Местами смесь осыпалась и сквозь дыры виднелась серая улица. Крыша была не лучше. Подняв голову, увидел хмурое небо в трёх или четырёх прорехах в покрытии. Во время дождя здесь, должно быть, лило, как из ведра.

Пол — такой же, как в кузнице: голая земля, на которой были разбросаны редкие клочки соломы. Зачем они здесь, я сначала не понял, но потом взгляд упал на лежанку в самом дальнем углу. Там соломы было навалено побольше, образуя подобие матраса. Рядом валялось тряпьё, служившее одеялом — оно источало такой густой запах пота, сырости и плесени, что он ощущался даже на расстоянии в три метра.

В центре комнаты, словно алтарь в храме нищеты, стояло то, что в этом доме служило столом — просто огромный плоский валун, который сюда кто-то когда-то притащил. Никаких стульев, ничего. В углу чернел примитивный очаг — несколько камней, сложенных кругом, а над ним висел треснувший горшок. Единственным признаком того, что здесь кто-то живёт, были несколько деревянных колышков в стене, на которых висела ещё более рваная, чем моя, рубаха.

Прошёл внутрь и, не найдя лучшего места, тяжело опустился на соломенную лежанку. В комнате было мрачно — единственное оконце, затянутое какой-то мутной субстанцией — кажется, бычьим пузырём, насколько я мог вспомнить — едва пропускало свет.

Глазам понадобилось время, чтобы привыкнуть к этому мраку. «Что, Дим, — пронеслось у меня в голове, — теперь это твой дом. И тебе в нём нужно будет как-то жить».

Откинулся на колючую солому и просто лежал некоторое время, глядя в потолок. Я позволял плану в голове оформиться самому, без спешки. Очевидно, здесь предстояло много работы. Не ради уюта или комфорта — о них пока и речи быть не могло. А просто для того, чтобы эта лачуга не развалилась при первом же порыве ветра… и не похоронила меня под своими обломками.

Мысли метались в голове, сливаясь в бессмысленный калейдоскоп. Лачуга, где пустота была единственным убранством — ни ложки, ни кружки. Задание Системы сухое и безжалостное: «Закалка Тела», два с половиной дня на выполнение, иначе — смерть. Весь этот бесконечный день, проведённый за непонятной работой… Цельная картина никак не складывалась. Сознание начало сдавать. Я чувствовал под собой холодный земляной пол, присыпанный колючей соломой. Веки налились свинцом, и тьма поглотила меня. Измождённое тело просто отключилось.

Реальность возвращалась медленно. Первым пришёл холод — пробирая сквозь тонкую рубаху, заставлял тело дрожать. Ни о каком уюте в этой сырой норе не могло быть и речи. Я лежал так, наверное, минут пять, не в силах даже разлепить веки, но уже понимал — в комнате царит непроглядная тьма.

И вдруг — мысль! Яркая, как удар молота. Чёрт! Проспал весь день!