Книга Системный Кузнец. Трилогия, страница 221 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

— Мама… мама… — вырвалось у меня шёпотом, словами, которыми не мог управлять. Говорило не моё сознание, а бессознательное напуганного до смерти Кая, а я был наблюдателем, запертым в теле.

— Ну, чего это с ним, Ориан⁈ — послышался знакомый бас Гуннара. Вцепился в это имя, как утопающий за спасательный круг. Это Гуннар, я в деревне, я в кузнице… Нет, не в кузнице. Цеплялся за обрывки реальности, чтобы окончательно не раствориться в забытьи. — Помочь сможешь? Что-то он совсем плох.

Ориан не ответил, продолжая глядеть мне в глаза. Показалось, что мужчина видит не просто лихорадку и бред, но видит саму суть — трещину в душе. И за этой трещиной алхимик увидел меня — чужака, занявшего это тело.

Было заметно, как уголок губ мужчины дрогнул, складываясь в коварную улыбку.

А может, это просто бред, так же, как и всё остальное. Может быть, я просто сплю — сейчас проснусь в своей квартире на Щелковской, за окном будет шуметь город, и всё это окажется кошмаром. В голове бились глупые мысли.

Ориан медленно выдохнул.

— Да. Помогу, кузнец, — сказал ровным голосом.

— Какова плата? — с недоверием спросил Гуннар.

— Сочтёмся, кузнец. Сочтёмся, — как змея, прошипел алхимик.

И в этот момент воспалённый мозг не выдержал — образ змеи материализовался. Голова человека на моих глазах начала вытягиваться, искажаться, покрываться чешуёй. Лицо Ориана превратилось в голову огромной анаконды, и из пасти, щёлкнув, высунулся длинный раздвоенный язык. Он тянулся, извиваясь в воздухе — кошмарный сон стал явью.

Я забился на койке, пытаясь отползти, уйти от этой страшной картины.

— Нет! Нет! Нет! — кричал, но из горла вырывался лишь сдавленный сип. — Убери!

— Тихо, тихо… — голос Ориана был спокойным. Мужчина, который снова превратился в человека, держал сухую ладонь у меня на лбу. — Это просто лихорадка. Сейчас дам тебе отвар, щенок, и всё пройдёт.

Алхимик, не убирая руки, обернулся куда-то в сторону. Гуннара не видел, но знал, что тот ещё в комнате — тяжёлое дыхание старика было слышно даже сквозь гул в ушах.

— Оставь нас. Зайдёшь за ним вечером, — сказал Ориан строго. — Как только солнце скроется за Драконьими Зубами, твой подмастерье встанет на ноги. Даю тебе слово.

Мужчина говорил с такой уверенностью, будто речь шла не о болезни, а о починке сломанного инструмента.

— Ладно, — с глухой досадой проворчал Гуннар где-то в другом конце комнаты. Было слышно, как старик переминается с ноги на ногу, явно не желая оставлять меня здесь. — Но если помрёт, лично тебе голову откручу, гниль ты болотная.

— Не сомневаюсь, кузнец. Нисколько не сомневаюсь, — с наслаждением проговорил алхимик, смакуя каждый слог.

Затем послышался тяжёлый топот сапог. Скрипнула дверь, впуская холодный уличный воздух, и тут же захлопнулась. Я остался наедине с этим страшным человеком, в его логове, полном странных запахов и теней, что жили своей жизнью. Один на один, практически не в силах двигаться и говорить. Запертый в клетке из больного тела, под пристальным взглядом чёрных и бездонных глаз.

Лежал на мягкой койке в доме алхимика, парализованный слабостью — тело превратилось в непослушный механизм. Лихорадка билась внутри, заставляя мелко и безостановочно дрожать, в то время как изнутри рвался раздирающий кашель. И во всём этом я был лишь сторонним наблюдателем, запертым где-то глубоко в черепной коробке. Мыслей почти не было, сознание превратилось в мутный кисель. Слышал, как Ориан чем-то стучит в дальнем конце комнаты — методичный звук пестика, растирающего что-то в ступке.