Книга Системный Кузнец. Трилогия, страница 159 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Шахтёры оставили его остывать, пока цвет не сменился с красного на тёмно-серый. Затем, облив несколькими вёдрами воды, обрушились на крицу кувалдами. Глухие удары раскололи её на четыре больших куска — примерно по одному каждую корзину. Тарк помог сложить сырье в безопасное место.

— Слушай, Тарк, у меня к тебе последняя просьба, — обратился я к парню. Парнишка стоял рядом, с удовлетворением глядя на результат работы.

— Завтра утром, когда смена начнётся, отнеси их, пожалуйста, старику Кнуту. Он знает, что с ними делать дальше. Поможешь напоследок? — я протянул ему руку.

Пацан шмыгнул носом и без колебаний пожал руку в ответ.

— Помогу, — сказал мне просто. — Доброй тебе дороги, Кай.

В темноте его глаза блеснули.

Кивнул на прощание и медленно побрёл к казарме. Лагерь затих, погрузился в сон. Внутри большинство охранников спали, утомлённые тяжёлым днём: кто-то тихо посапывал, кто-то похрапывал. Завтра для них начнётся новый день, полный тревог и рутины, а меня ждала дорога.

Дорога назад, в Оплот, который, как я с удивлением понял, начал считать домом. В кузницу, которая, возможно, станет моей мастерской. И к Гуннару… который, я очень на это надеялся, будет чуть-чуть менее строптивым.

Лёг на койку, слушая дыхание спящих воинов. Всё сложилось — я выжил и стал сильнее. Заработал первые деньги и добыл бесценное сырьё. Но знал, что это лишь начало — настоящие испытания ждали впереди.

Ночью спалось отвратительно. Постоянно просыпался от храпа мужиков, что сотрясал стены казармы. Ворочался на жёсткой койке, сбрасывая с себя колючее одеяло. Тело горело — было ощущение, будто в животе медленно плавится котёл, наполненный жидким огнём. Последствия припадка? Похоже на то. Мысль об этом не приносила облегчения.

Не знал, сколько сейчас времени и долго ли ещё до рассвета. Несколько раз за ночь выходил на улицу, пытаясь остудиться и проветрить голову. Горные ночи были проморзглыми, но холода я не замечал. Стоя в одной рубахе, совсем не мерз. Было странное ощущение, что мог бы простоять так всю ночь.

Вернувшись на койку, вновь пытался уснуть, но тревожные мысли не давали покоя. Главная из них — деньги, где хранить гору медяков? В Оплоте мало кто имел дело с наличными — там царил бартер: ты мне курицу, я тебе — стул; я тебе десяток яиц, ты мне — починку сапог; таков деревенский уклад. Деньги водились разве что у ремесленников, торговавших с Чёрным Замком, да у старосты — он расплачивался монетами с ополчением. В мире, где у большинства нет ничего, мой мешок с монетами — это целое состояние.

Оставить в лачуге? Смешно. Туда может залезть кто угодно, там и двери-то нормальной нет. Зарыть в землю? Самое разумное, но неудобно — каждый раз откапывать, когда понадобится пара медяков. В кузнице? Тоже нет. Не то чтобы не доверял Гуннару… хотя, если честно, не доверял. Кто знает, что взбредёт тому в голову по пьяни? Проснётся с бодуна, решит, что ему срочно нужно выпить, и пропьёт всё.

Так я и крутился без сна почти всю ночь, лишь урывками проваливаясь в тревожную дрёму. То и дело поглядывал на дверной проём, на тонкую полоску света под дверью, пытаясь угадать, не начинает ли светать.

Наконец, когда непроглядная тьма за дверью стала приобретать серый оттенок, не выдержал. Спустился с койки, наспех заправил, чтобы не оставлять беспорядка. Достал мешок с деньгами, крепко перевязал его и пошёл наружу.