Книга Железный Ворон 2, страница 98 – Ярослав Мечников

— Воронцов! — прорычал мой отец, придя в себя. — Встать! Немедленно! Ты позоришь наш Род!

— Сидя, — ответил я, похлопав по полу рядом с собой, — слушать удобнее. Присаживайтесь, нянюшка.

Агриппина, растерянная, но доверяющая мне, неловко опустилась на пол рядом со мной.

Теперь картина была полной. Я, наследник Великого Рода, и простая нянечка сидим на полу посреди зала, как два простолюдина, а весь Совет вынужден смотреть на этот цирк.

Я полностью уничтожил их авторитет.

— Так, значит… меня обвиняют? — я посмотрел на всех с видом невинной, оскорблённой добродетели. — Мой собственный отец? Ужас. Это просто ужас! Как же такое возможно⁈

Я театрально схватился за голову.

— Это просто верх безумия, уважаемые члены Совета! Да ещё и мой… «тесть»… к нему присоединился! В голове не укладывается!

Я рассмеялся. Громко, истерически.

— Сначала меня решили женить без моего согласия! Я это принял! Проглотил! А теперь меня уже обвиняют! В том, что я в сговоре с «Химерами»! Что я проклятье какое-то! Ужас!

Я резко замолчал, и мой взгляд стал серьёзным. Я повернулся к князю Голицыну.

— Кстати, — спросил я с подчёркнутой вежливостью. — Как там Анастасия? Она, наверное, сильно переживает, что наша помолвка расторгнута?

Мой вопрос был как удар под дых. Я не просто напомнил ему о помолвке. Я напомнил ему, что это он и мой отец сейчас её разрывают своими обвинениями, а не я.

Князь Голицын побагровел.

— Не смей произносить имя моей дочери, щенок! — прорычал он.

— Ой, — я испуганно прижал руки к груди. — Кажется, кто-то в ярости. Всё-всё. Молчу. Кто я, в конце концов, такой, верно?

Я сделал паузу, а затем развёл руками.

— Нет! Не получается. Язык сам говорит, ну просто остановить его не могу.

Я снова стал серьёзным, и мой голос заполнил зал.

— Значит, я и «Химеры», да? Интересно. Интересно, что на это сказал бы Родион. Ваш сынок, князь, — я посмотрел на Голицына, — которого я поймал в усыпальнице Шуйских.

— Пардон, сразу оговорюсь, — я повернулся к Совету, — князь Шуйский к этому не имеет отношения. Их усыпальницу нагло превратили в лабораторию «Химер». И вот там я и застал Родиона. Представляете?

Я обвёл их всех взглядом.

— А знаете, с кем? С Магистром! Ваш сынок ему прислуживал, чтобы получить силу! Завидовал, понимаете… ну, право, с кем не бывает.

Я сочувственно покачал головой.

— Магистр хотел его убить, а я его спас. Этакий я мерзавец, да?

Я посмотрел на Голицына.

— Не верите? Пожалуйста. Подключите менталистов. Проверьте память вашего сына. Это же не проблема, верно? Или… проблема? Ай-ай-ай, какая неудобная ситуация получается. Меня обвиняют, а я вдруг спаситель. Ну и дела!

Я расширил глаза, изображая искренний шок от собственных слов.

В зале повисла мёртвая тишина.

Князь Голицын стоял, и его лицо было цвета мела. Он смотрел на меня, и он не знал, что сказать. Я предложил ментальную проверку. Это был ход, который невозможно было отразить. Если он откажется, он признает вину своего сына. Если согласится — правда вскроется.

Мой отец смотрел на меня с… ужасом. Он понял, что я знаю всё. И что я не боюсь говорить.

Ректор Разумовский закрыл глаза и потёр переносицу. Этот «суд» превратился в его личный кошмар.

— Это… — пролепетал Голицын. — Это ложь! Провокация!

— Возможно! — я с готовностью кивнул. — Возможно, я всё это придумал. Да. Я определённо наглый лжец. А знаете, — я посмотрел на своего отца, — мне есть в кого.