Книга Железный Ворон 2, страница 85 – Ярослав Мечников

И тут… он вдруг замер.

Его улыбка исчезла. Он медленно поднял голову и посмотрел… прямо на меня. Сквозь миры, сквозь пространство. Будто он заметил, что за ним кто-то смотрит. В его глазах не было узнавания. Был только вопрос. Кто ты?

От этого взгляда я резко проснулся.

Я открыл глаза.

Я лежал в кровати. Не на каменном столе. А в мягкой, удобной кровати с чистыми простынями. Комната была незнакомой, но уютной. Стены обшиты деревом, в углу — небольшой камин.

Я был слаб. Очень слаб. Тело было ватным и отказывалось слушаться.

Я повернул голову. На стуле рядом с кроватью сидел Пётр Шуйский. Он, кажется, дремал.

А у окна, глядя на улицу, стояла Лина.

Она была жива. Здорова. Она обернулась, почувствовав, что я проснулся.

— Очнулся, — она улыбнулась. Улыбка была слабой, но искренней. — С возвращением, Алексей.

Она подошла к кровати.

— Ты проспал два дня.

— Два дня?.. Надо же… — мой голос был тихим и хриплым.

Я посмотрел на неё, на её живое, здоровое лицо. Воспоминания о том, как она лежала бледная на столе, а так же об этом сне, были ещё слишком свежими.

— Жизнь… жизнь — странная, удивительная штука, согласись?

Я едва улыбнулся.

— Как… — я закашлялся, горло пересохло. — … как ты?

Я с усилием поднял свою, всё ещё слабую, руку и очень аккуратно взял её за руку.

— Я очень волновался за тебя…

Лина не отняла свою руку. Наоборот, она сжала мои пальцы. Её ладонь была тёплой.

— Теперь… теперь я в порядке, — сказала она тихо, и в её зелёных глазах блеснули слёзы. — Благодаря тебе.

Она села на край моей кровати.

— Старый князь Шуйский сказал… что ты отдал мне почти половину своего эфира. Что ты… чуть не умер. Ради меня.

Она смотрела на меня, и в её взгляде больше не было ни весёлой беззаботности, ни страха. Было что-то другое. Глубокое. Серьёзное.

— Почему, Алексей? — прошептала она. — Зачем ты это сделал?

Пётр Шуйский на стуле зашевелился и открыл глаза, но, увидев нашу сцену, не стал вмешиваться, просто молча наблюдал.

Она ждала ответа.

— Я…

Я не мог выдержать её взгляда. Я отвернулся, глядя в стену.

— Это моя вина. Это всё из-за меня, из-за моих решений… Прости.

Я снова повернулся к ней и посмотрел ей прямо в глаза, заставляя себя быть честным до конца.

— А ещё… ещё ты мне очень дорога.

Лина слушала меня, и по её щеке скатилась слеза. Она быстро смахнула её.

— Не говори глупостей, — сказала она, и её голос дрогнул. — Это не твоя вина. Мы все знали, на что шли.

Она сжала мою руку сильнее.

— Ты… ты тоже мне очень дорог, Алексей, — прошептала она, и её щёки залил румянец. — Очень.

Пётр Шуйский, сидевший на стуле, деликатно откашлялся и поднялся.

— Я… я пойду, принесу вам чаю, — пробормотал он и вышел из комнаты, оставляя нас наедине.

Мы остались вдвоём. Её тёплая рука в моей. Тишина, полная невысказанных слов.

Дверь снова открылась. Но это был не Пётр.

На пороге стоял старый князь Шуйский. Вид у него был серьёзным.

— Прошу прощения, что прерываю, — сказал он. — Но у меня новости. Из Академии.

Мы с Линой тут же напряглись.

— Только что прибыл гонец от ректора Разумовского, — продолжил старик. — Сегодня утром Совет Родов собрался на экстренное заседание. По поводу… событий той ночи.

Он посмотрел на меня.

— Твой отец, князь Дмитрий, и князь Голицын… они обвинили тебя. Во всём. В том, что ты в сговоре с «Химерами». В том, что ты убил Костю Шуйского, чтобы скрыть следы. И в том, что ты похитил княжну Полонскую.