Книга Железный Ворон 1, страница 65 – Ярослав Мечников

Но больше всего меня расстраивало только одно: я ни с кем не мог этим поделиться. Никому нельзя рассказать, что на самом деле творится у меня в душе. Я, Петя, и так не был особо разговорчивым, но ведь и событий на мою долю столько не выпадало!

Вечером я набрал полную ванну. Горячая вода, которая лилась из крана сама собой, без труб и бойлеров, приятно расслабляла уставшие мышцы. Я погрузился в неё, откинув голову на холодный каменный бортик, и смотрел на безупречный потолок.

— Помолвлен… с Голицыной, — прошептал я в пустоту, и пар унёс мои слова.

Я пытался расслабиться, но мысли роились в голове. Остаток вечера я провёл за учебниками, механически заучивая основы этого мира, пытаясь занять мозг хоть чем-то конкретным.

Утро наступило незаметно. Я проснулся на диване, так и не дойдя до кровати, укрытый кем-то (или чем-то?) лёгким пледом. На столике уже стоял завтрак: овсянка с ягодами и кувшин молока. Рядом с ним лежал небольшой плоский ящичек из тёмного дерева, перевязанный шёлковой лентой и скреплённый сургучной печатью с гербом Академии.

Я сел, протёр глаза и взял ящичек. Сломав печать, я открыл его.

Внутри, на бархатной подложке, лежали две вещи.

Первая — сложенная записка от ректора Разумовского.

«Княжич, для вашей подготовки. Изучите. Не разочаруйте меня. И её. Р.»

Вторая вещь — это была небольшая книга в синем сафьяновом переплёте. Название было вытиснено серебром: «Род Голицыных. История, нравы и ключевые фигуры».

Но под книгой было что-то ещё. Я убрал её и увидел то, чего ожидал меньше всего.

Это был портрет-миниатюра в овальной серебряной рамке. С него на меня смотрела девушка лет семнадцати-восемнадцати. У неё были правильные, почти кукольные черты лица, светлые, почти платиновые волосы, собранные в сложную причёску, и большие серые глаза.

И она была живая.

Девушка на портрете медленно моргнула, её губы тронула вежливая, но абсолютно ледяная улыбка. Она чуть склонила голову набок, разглядывая меня с нескрываемым, холодным любопытством. В её взгляде не было ни радости, ни смущения. Только оценка. Словно она смотрит на призового жеребца, которого ей купили на ярмарке.

Это была она. Княжна Анастасия Павловна Голицына. Моя невеста.

Я резко отложил портрет на стол, словно он обжёг мне пальцы. Её холодный, оценивающий взгляд пробрал до костей.

Выходит, я просто пешка, — пронеслось в голове с горечью. — В этом мире я просто пешка на доске. Да… возможно, я мог бы стать значимым. Королём. В далёком будущем. Но теперь… теперь я лишь разменная монета в чужой игре.

Я тяжело вздохнул. Чувство бессилия было почти физически ощутимым.

Но тут же внутри всколыхнулась волна протеста. Злого, упрямого.

А почему, собственно, я, Петя Сальников, обязан быть этой пешкой⁈ Я ведь в первую очередь Петя! И не стоит об этом забывать! Не стоит!

Я злился. Злился на себя за минутную слабость, злился на этого «отца», на ректора, на весь этот мир. Почему за меня решают, на ком мне тут жениться, а⁈

Я несильно, но с чувством, стукнул кулаком по столику. Вскочил и начал мерить шагами комнату, от камина до стеклянной стены с видом на космос. Туда-сюда. Туда-сюда. Я был как зверь в клетке. Нервный, раздражённый, не находящий себе места.

Пройдя так несколько кругов, я немного успокоился. Ярость уступила место холодному анализу. Я снова подошёл к столу и взял портрет.