Книга Проект: «Возмездие» Книга 9, страница 158 – Игорь Маревский

Я сделал три шага вперёд, оказавшись на расстоянии удара, и заметил, как скользнул взгляд второй гейши. Однако без приказа Хасанаги девушка не стала бы его защищать, даже если бы над ним нависла гильотина. Покорность, выполнение приказов и преданность. Три параметра, которые более всего ценил в своих работниках Таканори Хасанаги.

— Самовлюбленный до самого конца. Даже в присутствии смерти всё равно продолжаешь говорить о себе.

Я демонстративно отбросил его подарок прочь, присел перед ним на колено и посмотрел глубоко в глаза. Хасанаги улыбнулся. Служанка отошла на несколько шагов, а сам мужчина наклонился вперёд и, улыбнувшись, приготовился слушать.

— Я убью не только тебя, но уничтожу всё твоё наследие. Ты собственноручно избавился от той, которая могла принести тебе наследника и продолжить ветвь семьи. Однако твоя гордыня и постоянное чувство паранойи не позволило смириться с тем, что рядом может быть человек, который, несмотря на всё то дерьмо, что ты для неё сделал, всё ещё может тебя любить.

Заинтересованная улыбка сменилась на озлобленную, и Таканори самодовольно произнёс:

— Знаешь, почему я приказал её убить? Потому что она была беременна, мой названный сын, беременна твоим ребёнком! А я не позволю, чтобы моя дочь принесла в этот мир наследника, в котором будет течь твоя гнилая, озлобленная и паршивая кровь, безотцовщина. Более того… Я приказал убить и тебя! Ты должен был умереть на свадьбе дочери Дракона. Сдохнуть как паршивый пёс вместе со своей девкой за то, на что вынудил меня пойти. Убить мою маленькую Кимико, мою маленькую принцессу. Так что да, валяй! Думал, сможешь трахать мою дочь, и тебе за это ничего не станет? Брось, мой названный сын, за кого ты вообще меня держишь? Я Хаса…

Моя ладонь прикрыла ему рот, два пальца правой руки крепко сжали старческие ноздри. Я медленно, с особым наслаждением смотрел как жизнь покидает его тело, он, дряхлый и беспомощный, пытается схватиться за неё руками. Каким надо быть больным животным, чтобы заказать собственную дочь лишь за то, что она носила моего ребёнка?

Насколько глубоко в нём сидела ненависть, которую он не мог в себе побороть из-за того, что я не падал перед ним на колени? Зачем вообще трогать Кимико, если у него было множество вариантов меня казнить? Неужели он тем самым хотел меня попросту проучить или заставить мучиться?

Видимо, этот вопрос для меня навеки останется загадкой, так как единственный человек, способный на него ответил, медленно угасал от моих рук. Гейша, опустив голову, смотрела себе под ноги, стараясь лишний раз не шуметь, а когда глаза Хасанаги закатились, я схватил катану, встал и одним ударом отсёк ему голову.

Странно, но думал, что убийство этого ублюдка принесёт мне хотя бы толику удовольствия, хоть что-нибудь. Однако, вместо удовлетворения, я не ощущал ничего, кроме гнетущей внутри пустоты. Пустоты, заполнить которую могла лишь моя цель.

Получается, Кимико умерла из-за меня, а когда я засовывал её хладный труп в чёрный мешок, она носила моего ребёнка. Прошло от силы два месяца, и раз она не избавилась от него раньше, значит, планировала принести в мир новую жизнь.

Сука… Как же всё паршиво вышло…

Пускай и половине слов Хасанаги нельзя было верить, однако я по какой-то причине вбил себе в голову, что именно это оказалось правдой. Возможно, действительно существовала и другая причина, по которой он мог забрать жизнь собственной дочери, но, как и сказал ранее, ответа уже не узнать.