Книга Проект: «Возмездие» Книга 9, страница 150 – Игорь Маревский

Я избавился от отпечатков, вложил его в руку спящему рядом наркоману, инсценировав пьяную потасовку, и вышел. На улице стояло обычное московское лето, и наклёвывался приятный тёплый дождь. Я натянул на голову капюшон ветровки и молча пошёл по тротуару в сторону шпиля Хасанаги. Не помню, о чём думал в тот момент, но когда за спиной промелькнули красно-синие маячки, то понял, что меня подставили.

Полиция налетела со всех сторон. Я остановился, поднял руки, как учили кураторы и оставил всё адвокатам Хасанаги, которые так и не появились. Меня продержали в клетке три недели, каждый день отводя на бесконечные допросы, яро приправленные мотивационным насилием, пытаясь меня расколоть. Не помогла даже одиночная камера метр на метр, где фактически мне приходилось спать стоя. Мне… Семилетнему мальчику.

Ровно через три недели на пороге появилось лицо моего куратора. Холодное, безразличное и даже огорчённое. Я хотел его убить, разорвать ему глотку, вцепившись у неё зубами, но потратил последние силы на то, чтобы одарить его презрительным взглядом.

Не знаю почему мне вспомнился именно тот день, когда в воспитательных целях меня подставили свои же, но всё было именно так. Я ехал по Ночной Москве и задумчиво смотрел перед собой. При виде моего Дракона, дорогу уступали даже полицейские кортежи, из которых доносился звонкий русский мат уличных ублюдков.

Было бы легко указать пальцем и обвинить моего куратора или Хасанаги в том, что они превратили меня в монстра. Однако реальность была такова, что лишь благодаря их урокам я стал тем, кем стал. Самый уважаемый человек в этом ублюдочном городе, которого боялись даже те, на кончиках чьих пальцев находилось будущее всей планеты.

Однако этого оказалось мало. Мне удалось достигнуть вершины своего пути, и теперь я готовился к тому, чтобы пожертвовать всем, включая и свою жизнь, ради исправления ошибок моего приемного отца.

Гордыня никогда не являлась одним из моих пороков. Похоть и гнев — да, но никогда Гордыня. Репутация приносила мне славу и известность, но лишь благодаря тому, что она являлась неотъемлемой частью моей работы. Я не собирался жить вечно и тем более претендовать на трон Хасанаги, и какой-то частью своего разума понимал, что к этому может привести безраздельная власть, но урод зашёл слишком далеко. Создавать собственные миры, заселять своими копиями всю Солнечную систему? Это балансирует на грани синдрома Бога.

С другой стороны, я всегда ненавидел людей, который лгут сами себе, пытаясь скрыть истинные мотивы под личиной чего-то более благородного. Может быть, где-то глубоко внутри я и хотел тем самым очистить свою совесть за годы убийств, насилия, подстав, краж и всего, за что платили мне миллионы, но правда была такова, что я достиг своего предела.

Ночная Москва давно стала моей личной игровой площадкой, где передо мной расступались даже люди с целой россыпью звёзд на погонах. На всей планете не было городов больше и влиятельнее, чем этот, а душа всё ещё требовала испытаний. С самого детства мне постоянно приходилось прогрессировать, расти, двигаться вперёд, рискуя быть задавленным более опытными Странниками. Это, в конечном счёте, и сделало меня тем, кем являлся на данный момент, но этого мне было мало.