Книга Проект: "Возмездие" Книга 6, страница 1 – Игорь Маревский

Из дула пистолета тоненькой струйкой выходил дымок от сгоревшего пороха. Стреляная гильза упала на холодный пол, а по стенам всё ещё гуляло эхо совершенного выстрела.

Я левой ладонью держался за ствол пистолета и, опустив голову, тяжело дышал, всё еще пытаясь удержать кишки на своём месте. Мне удалось вовремя перенаправить выстрел, и пуля, выбив у уха бетонную крошку, срикошетила куда-то в сторону.

В помещении повисла тишина. Все присутствующие с недоумением смотрели на меня и ждали, когда начну набухать. Признаюсь, внутренности всё ещё пучились, и из живота раздавалось гулкое рычание, но в целом волна приступа постепенно отпускала. Я даже сумел покашлять, при этом не выхаркивая порцию крови, что в моем случае можно было считать прорывом.

— Сука, сказано же, что никакой я не реакционный, а если ещё раз направишь на меня оружие, прежде чем убью, сломаю руку сразу в нескольких местах.

Парень крепко сжимал рукоять пистолета, но вдруг его кисть начала заметно дрожать. Как он ни старался сдержать невесть откуда взявшийся тремор, оружие тряслось вместе с его конечностью, удерживаемое лишь моими пальцами.

— Ничего не понимаю, — произнёс он вполголоса, словно эти слова были направлены в пустоту. — Тебя должно было раздуть, а затем превратить в экскувиатора.

— Экскувиатора? — повторил его слова и сумел поднять голову. — Вы их так называете?

Почему-то от вида моего лица парень широко раскрыл глаза, и я заметил, как кончик его указательного пальца вновь потянулся к спусковому крючку. Я крепко сжал оружие, всё ещё не отпуская, и сухо прохрипел:

— Говоришь так, словно ожидал моего превращения. Откуда тебе это известно?

Тот указал на мои глаза и ответил:

— Красные склеры, кровавая рвота и вздутие живота — это классические симптомы реакции. О них здесь всем известно.

Я резким движением вырвал из его рук посеребренный пистолет и использовал в качестве зеркала. Мои склеры действительно были красными, словно разом лопнули все капилляры, но воспаление довольно быстро сходило на нет, и они уже начали светлеть. Превратиться в монстра у меня всё же не получилось, только вот его слова не только вызывали тревогу — а откровенно угрожали моему благополучию.

Я на всякий случай забрал себе его пистолет, с трудом встал на ноги и, устроившись на обычном стальном стуле, заговорил.

— Вот отсюда давай поподробнее.

Девушка с прищуром осмотрела меня с ног до головы, словно пыталась убедиться, что я не превращусь в этого экскувиатора, а затем занялась ранами Черники. Кай, если это его настоящее имя, несколько секунд изумленно на меня смотрел, словно стал свидетелем второго пришествия, и заикаясь произнёс:

— Ч-ч-что ты от меня хочешь услышать? Ты явно реакционный, но по какой-то причине реакция не произошла. У вас что, на других рубежах не знакомы с экскувиаторами? Они к нам постоянно прут с других ВР. Люди зараженные — а не монстры. Монстрами они уже становятся здесь. Хотя должен сказать, что и местные реакций боятся, как наводнения. Поэтому и держат новоприбывших в гетто, дабы они не среагировали в самом ОлдГейте.

— Гетто. Ты постоянно говоришь это название, где оно находится?

— Это не то, о чём бы я сейчас переживал на твоём месте. Сейчас тебе катастрофически повезло, и ты не обратился, но что, если приступ повторится?