Книга Проект: "Возмездие" Книга 5, страница 91 – Игорь Маревский

— Мать, — заговорила девочка-подросток с виду лет пятнадцати-шестнадцати, — Оно не выказываем нам уважения, оно должно умереть!

А ещё говорят, что дети – цветы жизни. Этот одуванчик явно созрел на поляне, которая заметно отличается от той, откуда произошло это выражение. К тому же, насчёт копии я полностью оказался прав. Девочка не только была внешне была идентична своей матери, но и полностью повторяла мимику её лица, вплоть до небольшой морщинки в уголке губ, когда ей что-то не нравилось.

Мальчик, на удивление, остался молчалив, видимо, копируя своего покорного отца. Ясно, в их семье яйца хранят в дамской сумочке, но мне-то какое должно быть до этого дело?! Мы пришли сюда не для того, чтобы вести разговоры – а для того, чтобы свалить подальше от Чистилища. Желательно, сразу на Первый рубеж. Играть в молчанку долго не получится, поэтому я решил перейти сразу к сути и спросить первым:

— Транспорт в рабочем состоянии?

Кто-то со спины отвесил мне мощную оплеуху, и я вновь растянулся в улыбке. Комариный укус в сравнении с тем, как лупит собственный же имплант. Я посмотрел на главу семейства и понял, что вести разговор с такими как мы, ей было настолько же противно, как, собственно, и мне. Приятно знать, что наша ненависть взаимна, но получить ответ на мой вопрос было бы ещё приятнее.

— Что-то вынудило криптократа с Ч-1 ввести протокол блокировки полётов на три часа, и что-то мне подсказывает, вы к этому имеет прямое отношение.

Интересно, что её натолкнуло на эту мысль? Быть может, горящий поезд с изрешеченным изображением раскрывшегося лотоса или поношенный и уставший вид моей ватаги? А может, горящий горизонт, откуда всё ещё доносились хлопки взрывов, слышимые даже здесь?! Как бы то ни было, отрицать нашу причастность нет никакого смысла, к тому же это ничего не изменит.

— Криптократ мёртв. Система рухнула. Чистилище скоро превратиться в город-свалку.

Здесь даже Седьмая не выдержала и, медленно повернув голову, с удивлением посмотрела на меня. Лицо женщины изменилось, и она впервые за всё время нашей короткой беседы нахмурилась не от отвращения – от недовольства. Супруг однако остался непреклонен и спокойным голосом ответил:

— Значит, ты всё же причастен, а остальные что? Не знали о происходящем?

— Отец, — вновь завоняла божий одуванчик, — Кодекс Генетика обязывает нас не общаться с генетическим скотом. Подобное поведение очерняет нашу чистую кровь.

Я понимаю, когда грязных и усталых людей не воспринимают за людей, но здесь речь шла об обратном. Девочка вбила себе в голову, или наоборот, ей вбили, будто она принадлежит к не то чтобы особенному роду, а даже к особенному виду. В её понимании мы даже не стояли на одной ступени эволюционной лестницы и уж тем более не могли принадлежать к одному виду.

То, что поначалу звучало как банальное чувство классового превосходства, на самом деле оказалось чуть ли не сакральным законом, которому они почему-то следовали. Кодекс Генетика? Надо запомнить это название на случай, если таких повёрнутых, как она, окажется ещё больше. Удивительно, но из всей семейки меня больше всех беспокоила именно эта девочка. Что-то она больно кровожадная, даже по меркам гормонально нестабильных подростков.

Женщина посмотрела на своего ребёнка и любяще поправила упавший на лицо девочки локон. Та прислонилась к ладони матери и ласкалась словно маленький котёнок. Жуткое зрелище. Я решил, что с меня хватить семейных нежностей, и как только переключил внимание на мужчину, он огорченно заговорил: