Книга Проект: "Возмездие" Книга 4, страница 99 – Игорь Маревский

Оборона пала. Толпа вбежала внутрь и продолжила убивать. Под ножи и топоры попадали все, начиная от обычных домашних рабов, заканчивая свободными людьми, работающими в качестве слуг. Толпа не разбирала между знатью и приспешниками и, ослеплённая яростью и жаждой справедливости, продолжала убивать. Дом Лотоса впервые за сотни лет окрасился кровью.

— Бей! Бей гадов! Убивай клановых!

— Хотели на цепь посадить? Я вам покажу, что такое цепь! Уроды зажравшиеся!

Из толпы продолжали доноситься яростные вопли, в то время как в инвентарях исчезали предметы богатой утвари. Хватали всё, что попадёт под руку: куски мебели, тарелки, вилки, даже пытались утащить массивный обеденный стол. Всё это в своё время было создано потом и кровью трудящихся, и, в глазах этих людей, теперь принадлежало им.

Именно они впахивали бесконечными сменами на заводах, поддерживая работу футуристичных машин Города-Кокона. Создавали искусственных людей, разбивали в кровь руки от тонн поступающей кибы и сгружали ящики, привезённые откуда-то издалека. Ещё тогда по Рубежу распространился слух, что где-то существует место, откуда кланам привозят все богатства. Личный принтер, который подчиняется и печатает всё только ради них.

Юная и розовощёкая девушка заметила, что толпа ворвалась в особняк, и, схватив двух кухарок, побежала на второй этаж. Обычно ей нельзя было туда заходить, ибо там находилась опочивальня господина, но он сбежал. Сбежал и оставил их на растерзание голодной толпе.

Вымазанный в грязи и саже крепкий мужчина с десятками шрамов на руках заметил, как кукольные ножки скрылись за последней ступенькой лестницы. Он чувствовал приятный розовый аромат, оставленный за спинами сбежавших, который своим букетом призывал его последовать за ними. Он убрал в инвентарь окровавленный подсвечник, оружие, послужившее ему в качестве дубины. Под ногами лежал свежий труп служанки, которая отказалась отдавать ему имущество хозяина. И теперь она вернулась в принтер, оставив после себя бездыханное тело с пробитой головой.

Толпа зверствовала, рассыпаясь по всему особняку, будто невесть откуда взявшаяся саранча. Мужчина едва заметно улыбнулся, поправил ремень штанов и быстро поднялся по лестнице. Три двери, и все закрыты. Запах привёл его к той, что слева, а когда он распахнул её, изнутри послышался женский крик.

Три девушки, все как одна симпатичные и всё ещё юны. Он знал, что кланы отбирали себе в прислугу самых красивых и самых фигуристых, оставляя народу лишь тех, чья внешность и выносливость не представляла интереса для знати. Всю жизнь человек проводил в выполнении ежедневных заданий и вкалывал на заводе, и даже так ни одна более или менее симпатичная молодушка так и не посмотрела на него. А тут ему выпал такой шанс, причём в тройном размере.

Девушки забились в угол за кроватью и, прижавшись друг к другу, дрожали от страха. Он вальяжно обошёл роскошное ложе, приблизился к ним и, широко улыбнувшись, расстегнул ремень. Самая юная, чьи ножки он узнал с первого взгляда, схватила пустой ночной горшок и бросила как могла. Слишком слабая, слишком хрупкая. Всё, что ей удалось — это лишь слегка задеть обидчика. Мужчина с лёгкостью отбил посудину и для себя решил, что она будет первой.

Он схватил её за запястье, ударил рукой ту, что попыталась ему противиться, и забросил на кровать. Девушка давилась слезами и молила не поступать с ней так. За спиной активизировались кухарки и лупили человека раскрытыми ладонями. Это мешало ему сосредоточиться на процессе, и он, материализовав подсвечник в руке, взмахнул наотмашь.