Книга Три Царя, страница 77 – Игорь Маревский

Балдур переступив с ноги на ногу, освобождая ботинки из грязевой слякоти, схватил за руку проходящую мимо женщину.

— Доброго дня, — произнес он спокойным и усталым голосом. — Мы здесь проездом и хотелось бы узнать, где нам можно отдохнуть и найти певчего, чтобы перебраться через озеро.

Женщина подняла голову, и из засаленных длинных волос показались девичьи серые глаза. Балдур многое повидал за свою жизнь, но впервые ему встречается женщина, оставившая позади лучшие годы своей жизни, сохранив юношеский и наивный девичий взгляд.

Она некоторое время смотрела на человека, словно пытаясь ему что-то сказать, а затем молча указала пальцем в сторону, как ему показалось постоялого двора. Стервятник поблагодарил в ответ, а затем послышался голос.

— Боги, слава вам о Род, о Мать Земля!

Навстречу им семенил старик в сером тряпье с березовым суком в руках. Он явно был рад новым лицам, особенно его глаза загорелись при виде Миры. Он подошел к отряду и низко поклонился, Балдур лишь слегка кивнул в ответ.

— Ше… не помню уже сколько лун я славил богов наших великих, в надежде что они пошлют помощь нашей скудной деревушке! И вот наконец! Едва ритуал окончил вижу… едют, колдуны!

— Мы не…

Старик не дал окончить.

— Колдуны значится, одежды хорошие, мечи крепкие, щеки здоровые. Наколдуйте нам с позволения и славы божьей процветания, чахнем совсем.

— Повторюсь мы не… — старик, казалось, не слушал их и бормотал ранее заученный монолог.

— Чахнем с хейлета, то бишь пойди уже пятые, что твой пень. Народ духом гниет изнутри, мужики здоровые замертво падают, едва с кровати встав. Бабы детей бездыханных рожают, рыба, чуя наше проклятье от берегов прочь мчится, что твой пень.

— Это к вашему колдуну или к волхву, на крайний случай и певчий разберется, — сказала Мира, еще раз осматривая поселение.

— Волхв первый отправился к праотцам, а колдуна никогда не было, позволить себе не можем. Певчие…

Дэйна, услышав дрожь в голосе старика и стыдливость в глазах, настроилась на худшее.

— Доканчивай, отец, что с певчими?

— Да, дери их козой, пьют они, что твой пень. Со смерти волхва троих уже сменили. Приходят значится, грамоты красивые показывают, кафтанами колдунскими красуются, а с первой же луной загривок уже лопается от изобилия.

— Что?

— Нахлопываются до поросячьего визга. Радость бы если б визжали хоть, да мычат только, ничего вразумлятельного сказать не могут. Мы уже и тыкмо такмо их, и запасы наши попрятали, в погреба зарыли, да гвоздями с досками забили, а им бы хоть бы пень. Как не зайдешь, на столе всегда початая стоит, а господин колдун, как бы так сказать — в говно.

— А нынешний? — всё донимала вопросами Дэйна.

— Нынешний с две недели как пришел, да уже пристрастился. Говорю же, с первой луны начинают пить, что твой пень. Не знаем, что делать. Дух какой непонятный, проклятый, колдовской, вот и порешили, что клин клином надобно выбивать. Колдун наколдовать должен.

— Мы не колдуны, — раздраженно наконец смог проговорить Балдур.

Старик осекся и попятился назад лишь для того, чтобы еще раз осмотреть гостей. Он длинными и тонкими пальцами почесал затылок, на котором каким-то умопомрачительным образом сумел сохранил два волоска, а затем продолжил.

— Ну как не колдуны? Одежды хорошие, мечи крепкие, щеки здоровые. Колдуны значится! Мастера духа!