Книга Три Царя, страница 51 – Игорь Маревский

Женщина убрала клинок в ножны, что находились на внутренней стороне щита, и после замахнулась открытой ладонью. Воздух вокруг её руки сжался и начал заходится паром как лед на солнце. Легкий иней моментально твердел, превращаясь в узорчатые ледяные фигуры, что покрывали её руку.

Уроженка дальних мест показала свой леденящий душу оскал, а изо рта вырвалась морозная дымка. Она была готова добить нападавшего, но заметила, что со стороны на неё несется еще один волколак. Не останавливая заклинание, Дэйна крепко сжала щит, и ударила им о колено, от чего на его поверхности появились ледяные иглы.

Зверь тут же сменил траекторию, подозревая, чем окончится лобовая атака, но и это не смутило Дэйну. Она, как и планировала, ударила открытой ладонью по окровавленной конечности волколака, и та, резко дернувшись, онемела. На лице нападавшего появилась улыбка облегчения боли, но, когда тот попытался вскочить на лапы, тут же осекся. Он чувствовал, как онемение перерастает в полный паралич и постепенно начинает подниматься всё выше и выше. Зверь бился в агонии паники и ярости в не существовавшей клетке, примеряя оковы, которыми его одарила Дэйна.

Второй, намотав полукруг зарычал и бросился на неё с другой стороны, которая, как он думал, была полностью открыта. Дэйна заметила, но вместо этого вновь выхватила свой меч, и позволив себе легкую улыбку на лице, повернулась и побежала к Балдуру.

Зверь принял это за слабость и побег, лишь через мгновение он пожалел о своем решении, когда казалось из неоткуда перед его глазами пронеслась искра, а чуткий нос унюхал запах озона. Он попытался резко остановиться, от чего его лапы зарывались в землю, а сам он выполнил не совсем удачный поворот, перебирая конечностями, чтобы сдержать равновесие.

Мира жаждала мести. Её глаза были наполнены гневом за столь позорное ранение, которое она позволила себе нанести. Ей было абсолютно неважно кем станет объект её пылающей ярости, тот ли что ранил или его соплеменник.

Удар, несмотря на состояние женщины, оказался точным и сильным. Она метила в шею, и в идеальном сценарии развития событий, что она уже успела прокрутить у себя в голове, хотела убить волколака в два удара. Первый, мощный, размашистый с идеальным рычагом должен был осадить мохнатого хищника и пригвоздить его тело к земле, второй же, точный и острый, оборвать жизнь.

Она была готова, её сердце пылало, однако зверь оказался быстрей чем она ожидала. Он сумел изменить направление, сбавляя свою скорость, и при этом остаться на всех четверых. Человекоподобный волк смотрел в глаза девушки и не боялся. Он клацнул челюстью и прыгнул навстречу.

Любой сборщик или завсегдатай лесных походов знал, что бросаться на волколака в открытую, ровно самоубийству. Животные отличались непревзойденной скоростью, силой, реакцией, не говоря уж о нюхе и целом арсенале природного вооружения. Это знала и Мира, но вот она и вот он. Широко замахнувшись обоюдоострой глефой, вокруг которой танцевали искры, женщина бесстрашно замерла в прыжке на разъяренного зверя-убийцу.

До столкновения оставались мгновения, и зверь предвкушал мягкий и теплый вкус плоти меридинки. В своем сознании он представлял как по его пасти будет течь кровь полисовской жертвы. Как он будет раскусывать кости и перегрызать сухожилия, наслаждаясь заслуженным плодом своей охоты и очередным трофеем. Его зрачки расширились, а сам приготовился для единственного и последнего удара в шею, однако Миры была с ним не согласна.