Книга Три Царя, страница 47 – Игорь Маревский

Следом за ней двигался Балдур, спрыгнув с противоположного холма. В левой руке он держал тройку кристалликов, а правая была сжата в кулаке. Он, широко замахнувшись саданул по тушке первого иглобрюха, и рисунок на его запястье загорелся белым свечением. Удар пришелся не особо сильным, а через естественную меховую подкладку животных, практически не ощущался. Мужчина тут же потянул небольшую ручку затвора на своем запястье. Яркость символов на руке стала стремительно угасать, наполняя заготовленный сосуд. После того как рисунок перестал светиться, Балдур дернул от себя ладонью и из небольшого паза на внутренней стороне руки выскочил кристаллик, покрытый легкой сиреневой дымкой. Стервятник убрал сосуд в карман, а его место занял пустой. Не тратя время на лишние действия, Балдур ударил по следующей жертве, однако в этот раз он сделал это намного слабее, так как кристалл всё еще не занял свое место. Вновь рисунок засиял, и еще один сосуд со щелчком покинул левую руку.

Как только Балдур закончил с третьим иглобрюхом, и наполненные кристаллы стали занимать слишком много места в руке, он сбросил их в сумку на поясе, и достал новую партию из соседней. Нужно было сказать, что справлялись они довольно неплохо, и ему это нравилось. Даже несмотря на то, что прошло много времени с их последнего командного похода, работали они так же эффективно, словно это было вчера.

Дэйна так и не сдвинулась с места и периодически отвешивала мощные удары в свиные рыла иглобрюхов, которые в панике норовили пробиться через неё к спасению. Мира словно танцевала среди животных, нанося точные удары, что слегка поблескивали искрою. Балдур с широкой улыбкой наполнял один кристалл за другим, занимаясь этим практически всю свою жизнь, он выработал в себе некую жадность, придел которой он чётко отделял линией здравого рассудка.

Иглобрюхи визжали будто их уже разрезают на части, ведь в их понимании это и происходило. Некоторые, подчиняясь естественным инстинктам и используя единственное оружие, падали на спины, обнажая острые как бритва иглы, тем не менее Миру и Балдура это не останавливало. Она, ловко перепрыгивая через шипастые капканы, успевала «ущипнуть» Колючкой в бок. От подобного удара, иглобрюхи корчились в спазмах и переворачивались на бок, где их уже поджидал жадный до духа Балдур. Еще один кристалл отправился в трофейную сумку, которая уже становилось довольно увесистой.

Ярик наблюдал за всем этим действом со стороны, самодовольно усевшись на фоне пламени, и покусывая травинку меж зубов, напевал слова «Свербигузки». Он сплюнул горький кусочек, а затем подняв голову к небосводу произнес:

— Хорошо, отец. Хорошо то уж как, аж ругаться не хочется.

Вместо него гневной бравадой разразился Сырник, когда один из иглобрюхов, за мгновение до удара вскочил на лапы и бросился на человека. Благодаря инстинктам Балдура, человек успел увернуться, а вопящее рыло едва миновало сидящего на плече Сырника.

— Выпускай! - закричал Балдур. — Они в истерике!

Дэйна, всё еще удерживая поредевшее стадо, слегка нагнулась и всем телом вложила силу в удар щитом. Иглопузы отлетели, и это дало время Дэйне убраться с их пути. Они, завидев, что путь свободен рванули к спасению, по крайней мере те, кто мог.

Остальные обессиленные от духовного голодания и парализованные Мирой лежали на твердой земле и попискивали. Балдур незамедлительно очертил еще один круг, замыкая оставшихся иглобрюхов в центре, и бросил руну. Дэйна спешно перекинула щит за спину и подошла, присев на колено, протянула руку.