Книга Три Царя, страница 335 – Игорь Маревский

Балдур заметил, что мутант на время оставил его в покое. Нужно было поскорее разобраться с остальными и помочь Мире. Выпад одного он блокировал мечом и с легкостью ушел в сторону, оказываясь за его спиной. На этом бы и закончилась легкая перепалка, однако второй, сразу же прочитав движения стервятника, нанёс удар. Копье просвистело перед глазами Балдура, создавая пропасть между ним и противником. Стервятник сделал шаг назад, нанёс прямой удар ногой в спину мутанту. Воин с копьем, принялся быстро и, к счастью для мужчины, хаотично делать выпады один за другим. Слишком простые и предсказуемые, чтобы Балдур мог успеть прочитать его действия и ритм ног. В один из таких моментов, он ловко подставил лезвие своего меча, и оно скользило вплоть до груди нападавшего. Резкий взмах вверх, скрежет стали и брони, затем такой же незамедлительный в обратную сторону располосовал лицо пополам. Копье тут же упало на пол, а сам воин, с вытекающей жидкостью из черепа в гримасе ужаса пал.

Зверь разом выдернул оба жезла из головы, а из отверстий потекла болотно-коричневая жидкость, напоминающая смесь грязи и гноя. Он приблизился к женщине с удивительной скоростью, однако резко скрипнул и осекся в полушаге от колдуньи, ощущая пронзительную боль в спине. Копье вошло лишь на треть, и Балдур не был этому удивлен. Стервятник стоял посреди трёх свежих трупов и прекрасно помнил ощущение твердости натуральной брони создания. Как бы ему сейчас хотелось разрядить полностью заряженный револьвер ему в морду. Превратить его в бесформенную биомассу создание, неважно было ли оно галлюцинацией или нет.

Мира закончила с чарами, и невидимые оковы оплели тело врага. Зверь зарычал совсем иначе, помимо ярости в его голосе, еще были слышны нотки необузданной одержимости. Казалось, будто из его глотки доносятся голоса двух, а то и трёх созданий разом.

— Отверженный! Отверженный! — закричал тот, разрывая оковы.

Густая, белая пена струилась из его пасти. Глаза, налитые кровью, стремились проникнуть человеку в душу. Всё его тело дрожало и вибрировало, будто он вот-вот разорвется на тысячи маленьких кусочков, не сумев сдержать собственную ярость.

— Балдур, держи себя в руках! Не нападай так открыто, — попробовала добиться до сознания стервятника, Мира.

— Ну давай, паскуда, — ответил Балдур и рванул навстречу монстру.

Если зверь и сгорал от внутреннего огня ярости, то Балдур казалось им просто пылал. Было и нечто другое в нём. Ни пены, ни неконтролируемой тряски стервятник не проявлял, однако Мира с трудом узнавала в нём былого человека. На её памяти Балдур и раньше выходил из себя, и зачастую всё заканчивалось либо дракой, либо ущербом, но чтобы настолько? Бросаться так открыто как безумное животное?! Балдур которого она знала, никогда бы так не поступил.

«Давай, покажи мне, постарайся выжить, ублюдыш. Бейся изо всех сил, цепляйся за жизнь, моли меня о пощаде, и когда ты расскажешь мне всё, что я хочу знать, я позволю тебе умереть. Быстро. Чисто», — эти слова крутились в голове Балдура, как он спешил навстречу своей мести.

В прыжке он нацелил меч на сердце зверя, но тот не планировал напороться на очевидный выпад человека. Зверь, пользуясь своими длинными руками и внушительными когтями, решил насадить мягкую плоть Балдура раньше, чем тот попытается его убить. Ему бы это удалось, если бы не Мира, что прокляла безумие мужчины, вновь наколдовав невидимые оковы. В этот раз два кнута оплели шею мутанта, и она изо всех сил потянула на себя.