Книга Три Царя, страница 273 – Игорь Маревский

Ярик молчаливо покачал головой и пожал плечами.

— Он пришел в коллегию и сказал, хочу сборщиков водить, — не сдержав улыбки на лице, ответил на этот вопрос Балдур. — На него сначала как на идиота посмотрели, но потом Адмантур, паскуда, чтоб ему облысеть в конец, который тогда уже и был главным, привязал Ярика ко мне. Мы тогда с Сырником как раз вернулись из долины Красных Копий.

Мира с интересом посмотрела на Балдура, и даже забыла о том, как отвратно пахло, а пахло действительно ужасно.

— Ты этого не рассказывал, Ярик постоянно отшучивался о том и другом. Красные копья? На кого ходили? Подожди, дай угадаю, на Волосаток?

— На Волосаток и Хиталек, — Мира вздрогнула от одного упоминания Балдура об этих тварях. — Согласен, никто не любит здоровых членистоногих, но за их дух купец один в Царьграде сумму приличную предложил, а мне как раз не хватало на нового коня. В общем я тогда один ходил, Адмантур, паскуда, чтоб ему каша на вкус была как жжённая подошва, всё тянул, не давал мне отряд, даже хотя бы одного. Видят боги хотел меня в земле видеть, но я всё никак не подыхал.

— И вручил тебе Ярика? — Дэйна захохотала во весь голос, звонко шлепая того по плечу. — Умно, Адмантур, очень умно.

— Только вот просчитался плешивый, Ярик мне жизнь спас, когда урсолаку с головы пробил. Кто же знал, не дай он мне в тот день сопровождение, не сидел бы я сейчас здесь, паскуда, чтоб ему чирии в заду загноились, — Стервятник каждый раз смачно сплевывал и гневно растирал содержимое в каменной крошке, когда упоминал Адмантура.

— Весьма в его духе, — не снимая улыбки с лица, заговорила Мира.

— А то! — гордо ударив себя по груди, заявил Ярик, и тут же закашлялся.

Мира обратила внимание на Сырника, что отмалчивался на коленях у Дэйны, делая вид, что не слушает рассказ человека. Однако она опытным взглядом заметила, что ему, как маленькому ребенку, было до ужаса интересно, ведь тогда он действительно им и являлся.

— А ты чего молчишь, Сырник? В кои-то веки нечего добавить, ни слова вставить?

— Да он тогда за спину залезал и прятался во время сбора. Я затылком чуял как его трясет.

Сырник возмутился настолько сильно, что широко раскрыл свои огромные глаза и замахал руками пытаясь выдавить из себя хоть слово. Наконец в своей манере показав неприличный жест, он парировал:

— Чего ты мелишь, холоп прокаженный? Сколько раз из-за тебя меня кровищей обливало? Сколько раз прилетало, потому что ты кривоног уворачиваться как следует не научился. Кстати, до сих пор не можешь. Мне же тогда было совсем ничего, а ты паскуда даже не задумался о моем благополучии, другие схоронили бы где-нибудь, пока всё не закончится, а не бросали на ножи и когти.

Балдур понимал, что возможно говорить этого не стоило, но уж сильно хотелось, и он не выдержал.

— Надо было помягче? Проявлять больше любви?

Сказать, что Сырник взорвался было соразмерно тому, что ничего не сказать. Маленький аури в буквальном смысле потерял дар речи, а маленькие зубки показались. Он закрутился на коленях Дэйны в поисках кристалла и пообещал человеку, что сейчас начнется настоящая битва. Дэйна подмигнула Балдуру и успокоила Сырника, прижимая к себе. Аури может и перестал брыкаться, но запомнит эти слова надолго.

— Ладно, хватит потрясений для одного дня, — заключила Мира, поглядывая на то, как мирно сопят ворожейки.