Книга Три Царя, страница 115 – Игорь Маревский

Кудрявые волосы человека задергались, и сам он, широко раскрыв рот, тяжело дышал. Волхв отошел на несколько шагов назад, и опираясь на дубовый посох, с грустью смотрел на избу певчего. На момент показалось, что он вот-вот обронит слезу, но вместо этого он помахал в воздухе веткой можжевельника и зашептал слова. Ярик обрушил всю силу огня на скрюченный домишко.

Всепоглощающие струи тянулись широкими нитями, а местами даже канатами к избе, моментально охватывая её огнем. Ему не пришлось долго держать заклинание, так как дерево вспыхнуло, словно спичка.

Толпа ахнула. Дэйна обнажила меч и, выставив перед собой щит, оказалась впереди всех, выглядывая голубыми глазами. Она была готова ко всему возможному. Мира также не оказалась в стороне, и прикрыла собой жителей, что, широко раскрыв рты, наблюдали за пожарищем. Балдур держал руку на рукояти револьвера, однако пока остальные любовались погребальным костром, он смотрел за реакцией толпы.

Чем ярче разгоралось пламя, чем громче читал славную песнь волхв. Его глаза, как и руки были направлены к небу, а вокруг его тела резонировал живой дух. Изнутри донесся визг, хрипота, урчание и вопль, будто сотню свиней вели на забой. Волхв заговорил громче, Мира взялась за оружие, щит Дэйны красовался блестящим снежным налетом. Ярик щелкал большим и средним пальцем, выбивая искру.

Вопль, затем еще один, и еще один.

— Сырник зашатался на плече человека и схватился двумя руками за голову Балдура. Он чувствовал, как маленькому аури становится не по себе, и это его еще больше злило. Он потянулся к ножу, затем резко передумав, сорвал с кобуры револьвер и прицелился на воздымающуюся тень посреди пламени.

«Кем бы ты ни была тварь, я всажу в тебя пулю первым», — пронеслось молнией в его голове.

Внезапно визг прекратился и перешел на хриплый бас, а из огня на всеобщее удивление выпрыгнул маленький зверек, хлопая себя рукой по опаленной шерстке. Он злобно оскалился и достав из-за пазухи маленький нож, похожий на самодельный клинок или скорее на заточку разразился яростным потоком:

— Вы что творите, скоты? Халупу мне спалили к чертям? Вы кто такие?

— Балдур, это… — прошептал Сырник с удивлением.

Большие подранные уши, словно кто-то драл их день за днем, скомканная чёрная шерстка с редкими серыми пятнами. Тоненькие и острые зубы, больше похожие на кошачьи, и сбитые в мозолях и застарелых ранах лапки. Последним штрихом меж ушей была редеющая макушка, с заметной лысиной и глубокий шрам на всю морду.

— Аури, — закончил Сырник.

— Вы нахрена мне избу спалили? Халупу мою! Пропало всё в огне… пропало!

Дэйна, как и все остальные, смотрелась крайне нелепо, перед маленьким зверьком, что размахивал заточкой размером с зубочистку. Она хотела опустить щит, однако узнав в нём аури, приготовилась к битве с намного более крупным противником.

— Кто, паскуда? Кто, паскуда, такой рукастый, что решил, будто можно людям халупы палить? А?

Ярик поднял руку.

Аури осмотрел измотанного человека, который явно не соответствовал внешне своим способностям, и зло ухмыльнулся:

— Ты! — показал он заточкой на Балдура и Сырника! Ты спалил мою избу, мою халупу! Как звать, тебя труп ходячий?

— Балдур, — ответил тот, сам того не понимая зачем, все еще ошарашенный появлением их главной проблемы.