Книга Путь Наставника 1, страница 78 – Игорь Ан, Ярослав Мечников

Но Бивень, наверное, не был бы самим собой, если бы не отыгрался хоть словом.

— Ты, Огрызок, — сказал он медленно, — мне руку только что отбил. Знаешь, что за это бывает?

— Знаю, — ответил я. — Поэтому отбил, а не сломал. Мог бы и сломать.

Это была наглость. Чистая, голая. Но Бивень — я уже понял — уважал именно это. Не страх и не подхалимаж. Наглость в рамках. Силу, которая помнит про границы.

Он усмехнулся. Криво. Зло. Но — усмехнулся.

— Дровами топить станешь, когда настоящий холод придёт? — добавил я тихо. — Гнилушками, когда Костолом нагрянет?

Не знаю, что значит это слово. Не знаю, почему оно вырвалось у меня. Но Бивень дёрнул плечом, будто вздрогнул — и это движение было не показное, а настоящее.

Он опустил вторую руку. Это значило, что нападать он не станет.

Куцый рядом со мной всё ещё хрипел, дышал рвано.

Я выдохнул, не показывая облегчения раньше времени. Я не был уверен, что всё уже закончилось. Что-то внутри твердило: соберись, бой ещё не выигран. Но я стоял прямо, держал ладони раскрытыми и ждал.

И только сейчас, на излёте этого выдоха, меня догнало воспоминание. Короткое, будто вспышка из прошлого.

Витька Сорокин. Зарешеченное окно автобуса. И тот его взгляд — «не сложилось, тренер, ничего личного». Я не успел тогда. Не дошёл, не достал, не выдернул пацана вовремя.

А сейчас — успел.

Руки задрожали. Я опустил их и спрятал в карманы, чтобы никто не видел.

Тишина.

Тяжёлая, плотная тишина, в которой каждый звук казался оглушительным. Вот кто-то кашлянул. Кхрщ! Отозвалось эхо, отразившись от стен. Кто-то шаркнул ногой, и оглушительно громко заскрежетала угольная крошка.

Я ждал. Ждал ответа. Потому что язык тела — это хорошо, но мне нужно вербальное подтверждение.

Бивень всё ещё стоял и молча смотрел на меня. На Куцего он даже не взглянул. А тот старался отодвинуться хоть немного, но ноги его дрожали, подкашивались.

Гриша, наконец, подбежал, помог Куцему отойти в сторону.

Трое парней за спиной Бивня переглянулись.

А Бивень… Бивень молчал. Теперь он смотрел на Куцего, который стоял, придерживаясь за руку Гриши, растирая шею, хрипя и откашливаясь. Потом снова перевёл взгляд на меня.

— Ты, Огрызок, — сказал Бивень медленно, — умён. Странно всё это, но ты очень умён для беспризорника, которого я знал раньше.

Он усмехнулся. Но в этом смешке не было презрения, не было никакого наезда.

— Дальновиден. О перспективе думаешь, наперёд. Не только о том, что здесь и сейчас.

Он подошёл ко мне вплотную, но я не отступил.

— Да ещё бить знаешь как. Откуда только? — он хмыкнул. — Такие люди, как ты, нам пригодятся, — сказал он, глядя мне в глаза. — В котельной. Если, конечно, не станешь лезть поперёк.

— Не стану, — ответил я. — Если вы не будете трогать моих людей. Тех, за кого я могу поручиться.

— Людей, — повторил Бивень, пережёвывая это слово. — У тебя есть люди? — вот сейчас он усмехнулся с лёгким недоумением. — И… поручиться? Ты можешь за кого-то поручиться?

Он посмотрел на Куцего.

— За этого, что ль? — он кивнул на него. — Да его свои убить хотели. Уверен, что за такого стоит?

Я взглянул на Куцего. Тот замер не двигался, даже шею растирать перестал. И взгляд… Я снова видел в нём взгляд Витьки.

— Могу и стоит, — уверенно сказал я.

И в этот момент я почувствовал, как тонкая нить связи между мной и Куцым стала чуть плотнее. Ненамного — на волосок. Но я ощутил это. Он услышал. Он поверил. И это было важнее любых Очков Наставления.