Книга Путь Наставника 1, страница 101 – Игорь Ан, Ярослав Мечников

Угольщик задумался. Я видел, как он шевелит губами, подсчитывая выгоду.

— И сколько? — спросил он.

— Четыре мешка переберём. Если я всё правильно рассчитал, чистая прибыль — копеек шесть будет. Как раз мой долг.

— Шесть? — угольщик присвистнул. — А если не угадал?

— Тогда мы переберем ещё несколько мешков, — сказал я.

Но я знал, что этого делать не придётся. Я видел уголь в мешках, стоящих вдоль стены лавки и поднимал мешок, который вчера относили Марфе. Я, конечно, не спец и на вскидку вес определять могу не очень точно, но с допустимой погрешностью я был прав.

Максимум половина угля в мешке была бурым, а то и меньше.

Угольщик молчал. Долго. Так долго, что я уже начал думать — провал.

— А листовки кто писать будет? — спросил он наконец.

— Вы. Я вам текст сказал. Сами решите, как их сделать.

Я представления не имел можно ли быстро напечатать листовки, но даже если сегодня они будут написаны от руки, ничего страшного. Если дело пойдет, потом закажет и напечатает. А то, что печать в этом мире уже придумана я догадывался. Ведь сегодня ночью видел книгу не столе у кровати в той жуткой комнате. Сомневаюсь, что она рукописная.

— А разносить?

— Мы разнесём.

Угольщик почесал затылок, сплюнул ещё раз. Потом кивнул.

— Ладно. Перебирайте. Но если облажаетесь — шкатулку не ждите. И долг не спишу.

— Мы справимся, — сказал я, вставая.

Работа оказалась пыльной, грязной и тяжёлой. Мы с Гришей вскрывали мешки, высыпали уголь на разостланную мешковину и выбирали бурые куски, откладывая их в отдельную кучу.

Быстро выяснилось, что мои предположения верны. Бурого угля было не так много — около трети. Остальное — вполне приличный каменный уголь, который мог бы греть не хуже того, что продавали конкуренты. А точнее, даже лучше. Сомневаюсь, что они перебирали товар, а значит у них была смесь. На всякий случай, в отдельную кучку я откладывал блестящий антрацит. Он тоже попадался, хоть и немного.

Куцый крутился у входа, зазывал покупателей, помогал отпускать товар. Сегодня народ шёл лучше — видимо, ночная тревога заставила людей проверить запасы топлива. Многие брали по мешку, а то и по два.

Угольщик, пыхтя и матерясь, строчил листовки чернильным пером на тонкой желтоватой бумаге. Выводил корявые буквы, перемазывался в чернилах, но не жаловался, упорно писал. Когда он чувствовал выгоду, мог работать старательно. Я в нем не ошибся.

К полудню мы перебрали четыре мешка. Бурый лежал в одной куче, каменный — в другой. Антрацит, которого набралось примерно ведро — в третьей. Угольщик осмотрел результат, покряхтел, но ничего не сказал.

Мы с Гришей принялись ссыпать уголь в мешки. Стоило бы его продавать на вес, потому что теперь мешки стали тяжелее, а объем уменьшился. С бурым углем всё наоборот. Но мне пока было не до налаживания бизнес-процессов чужой торговой точки.

Как я и предполагал, у нас получился мешок бурого угля, три мешка каменного и ведро антрацита. Теперь, если пересчитать по ценам конкурентов, то получалось на те самые 6 копеек больше, да ещё можно было накинуть копейку за ведро антрацита, если кому-то захочется превосходного качества.

— Листовки готовы, — пробормотал угольщик, протягивая мне стопку бумажек. — Разносите.

Я забрал их и сунул за пазуху.

Одна проблема. В таком виде, как мы сейчас на приличной улице лучше не показываться. Мы с ног до головы были перепачканы в угле, хоть и работали аккуратно. Ну, хоть одежда почти не пострадала.