Книга Князь Сибирский. Том 2, страница 35 – Антон Кун, Игорь Ан

Деревянные стенки вагона вдруг вспыхнули. Черт! Какая же температура вокруг? Как же я рад, что энергия аквамарилла меня не трогает.

Я поискал глазами тех, кто в момент взрыва стоял рядом. Бесполезно. Если они не испарились, то наверняка разлетелись на многие метры от вагона. Если вообще сохранили целостность тел. А-а-а! Что за мысли? Почему в такой ситуации кто-то впадает в панику, а я мыслю довольно холодно. Хотя, это ведь хорошо?

Я постарался пошевелить руками. К моему огромному удивлению, это удалось.

Вывернув руки из-за спины, я посмотрел на свои кисти.

Обугленные куски веревки упали вниз. Я был свободен! Вот только толстенные перчатки, реально похожие на обмундирования черных электриков, оказались примотанными к рукавам куртки скотчем, который ничуть не пострадал.

Я вцепился в скотч зубами и постарался отодрать. Но не тут-то было. Зубы соскальзывали с ленты, не причиняя ей вреда.

Вокруг меня разгоралось дерево и становилось жарковато. Вот теперь это был обычный огонь, а он ко мне не столь благосклонен.

Нужно выбираться. И причем быстро!

Я постарался подняться, опершись на руки, но едва смог сесть. Ноги затекли, тело слушалось отвратительно.

Я протянул руки к подбирающемуся ко мне пламени.

Получится сжечь перчатки? Может быть, огонь их расплавит? Понимание, что горячая резина нефига не приятная штука меня не остановило. Особенно если учесть, что эта резина будет плавиться прямо у меня в ладонях. Но это все ерунда. Без своего дара я как без рук, а руки срочно требовалось вытаскивать из этого уродского заточения.

Для пробы я решил поджарить левую руку. Я правша, так что невелика потеря, если придется залечивать ожоги какое-то время на левой руке.

Огонь уже полностью отрезал меня от выхода. Разорванный напополам вагон пылал.

Резина накалилась так, что я непроизвольно начал кричать. Миг и обжигающий расплав потек по моим пальцам. Как же больно!

Я видел, как кожа руки покрывается волдырями, и они тут же лопаются, образуя кровавую с черным смесь, облепляющую мою ладонь. Нестерпимо воняло горелой резиной и паленой кожей.

Едва смог шевелить пальцами. О том, что они двигались чудом, преодолевая нечеловеческую боль я даже не говорю. Я отдернул ладонь от огня и принялся срывать скотч, крепящий перчатку ко второму рукаву. Не сразу, но мне это удалось.

Правая рука была здорова.

Я протянул ее вперед и растопырил ладонь.

Из пальцев полетели молнии и вонзились в стенку вагона, еще не успевшую загореться. От нее валил дым, но языков пламени видно не было.

Сиреневые разряды крошили дерево в щепу, вырывая его из стены, образуя овальный проход прямо над полом. Я, не опуская руку, стал перемещаться ползком в сторону спасительного выхода. Отталкивался ногами и скользил по деревянному полу. Заноз набрал порядком, но мне на это было плевать.

Кусок стены наконец сдался, и я вывалился из вагона на щебень, отсыпанную вдоль железнодорожных путей. Упал с полутора метров и, кажется, на мгновение отключился.

Когда я смог приподнять голову со всех сторон к месту взрыва бежали люди.

Кто-то схватил меня под руки и поволок по острым камням подальше от огня. Кто-то кричал в самое ухо, спрашивая живой ли я, и есть ли в вагоне еще люди. Кричал по-русски, но смысл слов до меня доходил медленно.