Книга Госпожа не-мертвых, страница 47 – Роман Г. Артемьев

Госпожа снова поймала себя на мысли, что в плане гибкости мышления возраст не всегда является благом. Длинный период жизни по устоявшимся правилам приводит к появлению привычек, менять которые совсем неохота. Ум восставших «костенеет», теряет способность быстро реагировать на меняющуюся обстановку, не справляется с подкидываемыми шустрыми смертными вызовами. Результатом — вторая смерть, на сей раз окончательная. Рецепт лекарства давно известен и заключается в тотальной смене обстановки, в том самом пресловутом выходе из зоны комфорта, о котором любили поговорить психологи в её прошлом мире. Или психиатры? Не важно, если потребуется, она залезет в глубины памяти и вспомнит. Главное, что неясно, как упомянутый способ использовать, потому что просто взять того же Саттара и отправить служить гвардейцем нельзя. Такого финта никто не поймёт. Значит, придется долго объяснять, проводить исследования, собирать статистику, искать способы, не выглядящие наказанием или унижением… У немертвых тоже есть свои условности, их всегда следует учитывать. Без причины обижать слуг нельзя, особенно таких, которые лет через пятьсот отомстить могут.

Кроме того, хороших управленцев всегда мало. Перед отправкой главы самой крошечной общины на «переквалификацию» следует хорошенько подумать, кого на его должность поставить. Обычно выходит, что некого.

Так, ладно. Её уже ждут. Потом с Медеей посоветуется, только бы не забыть.

— Пленник готов, Госпожа, — последний раз осмотрев привязанное к массивному каменному столу тело, сообщил Селесте Саттар.

Они находились в большом длинном подвале под особняком, расстояние между госпожой и её вассалом превышало пятнадцать метров. Человек был бы вынужден либо кричать, либо подойти поближе, чтобы его слова услышали. Саттар обошелся простым разворотом корпуса к собеседнице и легким поклоном, благо, этикет вампиров подобные вольности позволял.

— Хотела спросить тебя, Саттар, — приблизилась госпожа к столу. — Тот семиреченец, которого ты отправил в Талею, Гурбан-огун. Каким он показался? Почему его сразу не казнили?

— Умный, хитрый, — не задумываясь, ответил восставший. — Не слишком сильный, солнце его обжигало. Неплохо владел примитивной магией, близкой к Пути Искусства, прошел мимо пограничных фортов, не потревожив сенсоров. Гильдия заметила его только здесь, сразу сообщила нам. Не казнили его, потому что ничего натворить он не успел — мы проверяли, трупов с отметинами стража не находила. Потом от Кальдерана пришел запрос на проводника, желательно разбирающегося в реалиях Семиречья. Я подумал и решил направить этого — всё равно непонятно, что с ним делать.

— Кальдеран не знал о том, что у тебя сидит пленник?

— Мы ему не сообщали. Думаю, что не знал — между поимкой и просьбой прошло буквально несколько дней.

Что, конечно, ничего не значит, но часть подозрений со старейшины снимает. Госпожу смущало, что Кальдеран оказался единственным, выигравшим от предательства Зервана — его управление перехватило нити управления частью банд. Кроме того, друзьями они с покойником не были, из-за зервановой своры срывались важные операции, что разведчик принимал близко к сердцу. А сердце у него мертвое, но очень чувствительное.

Вопрос в том, мог ли он составить настолько хитрый план ликвидации недруга. Себе Селеста признавалась честно — она, если бы приперло, примерно так помеху и ликвидировала бы. Чужими руками, создав видимость полной непричастности.