Книга Старший брат + Тенета иллюзий, страница 23 – Роман Г. Артемьев

Мы со старухой продолжали переглядываться.

— Научи меня, — наконец, сформулировал я невнятные ощущения, исподволь подталкивавшие к действию несколько последних минут.

— Не пойдет, — прищелкнула языком Мэй. — Учеба дороже стоит.

— Сколько?

Старуха помолчала, что-то прикидывая, потом слегка кивнула и выдала:

— Сто галлеонов.

— По рукам.

Мы торжественно скрепили договор рукопожатием и только теперь обратили внимание на изумленно молчащих спорщиков. Мать опомнилась первой.

— Ты действительно согласна учить моего сына Голосу? — удивленно обратилась она к Мэй.

— Почему нет? У него получится. Сильная кровь.

Эйлин со старухой прекрасно понимали друг друга. Перебрасывались короткими фразами и чувствовалось, что за небрежными рублеными предложениями скрываются бездны смысла, окружающим недоступного. Они говорили на одном языке, причем говорили о чем-то большем, чем просто десяток уроков за неплохие деньги. Думаю, у нас с бугром был одинаково ошалелый вид при прослушивании их диалога.

— Я поняла вас, госпожа Мэй, — кажется, высокие стороны пришли к консенсусу. — Каждый день, начиная с понедельника. Попрощайся с наставницей, Хальвдан.

— До свиданья, госпожа Мэй, — на полном автомате выдал я, после чего меня поволокли к выходу.

Развернутые объяснения Эйлин дала уже дома, на улице происшедшее она отказалась обсуждать напрочь. По ее словам, Голосом Власти называлась редкая способность, встречавшаяся у представителей старых родов, происходящих от сидхе. То есть примерно в каждом десятом британском роду периодически рождались дети, после некоторого обучения умевшие подавлять волю не хуже сирен или вейл. Голос не считался запрещенным и по своим характеристикам соответствовал заклинанию Конфундус, защититься от него можно было, наложив на говорящего Силенцио или с помощью артефактов. Сильные окклюменты обладали иммунитетом.

Голосом владел мой прадед, да и вообще среди Принцев способность встречалась часто. Афишировать ее не стоило, так как все, связанное с сидхе, маги воспринимали настороженно — ушедшая по дороге миров раса память о себе оставила неоднозначную. Зато после обучения некоторые закрытые сообщества магического мира не то чтобы признают меня своим, но при встрече поведут себя благосклоннее. Например, ирландские маги, традиционно не любящие англичан, разрешат пользоваться закрытыми секциями библиотеки на своем Хрустальном Острове, а жрецы Броселианда допустят до участия в ряде таинств.

Мне повезло дважды. Во-первых, найти потенциальную наставницу, во-вторых, среди детей и внуков старой Мэй никто Голос не унаследовал, в то время как передать мастерство хотелось. Маги считают, что нельзя уходить на тот свет, не оставив хотя бы одного ученика. Подвернулся я очень удачно, и в течение примерно шести-семи недель после того памятного разговора мой день начинался с посещения убогого домишки на задворках Хогсмита, в котором жила семья старухи.

Мэй не волновало, есть ли у меня другие дела, занятия проходили без перерыва каждое утро и пропускать было нельзя, иначе весь курс пришлось бы начинать сначала. От ее отваров дико першило горло, болели легкие и стоял постоянный звон в ушах. Тем не менее, ее методы работали, в чем мы с отцом смогли убедиться, когда во время очередной вылазки за кладами нас поймал полицейский патруль. Оказывается, на раскопки особое разрешение брать нужно, а мы и не знали… Тогда Голос нас здорово выручил.