Книга Старший брат + Тенета иллюзий, страница 182 – Роман Г. Артемьев

Кажется, спокойный период в моей жизни только что завершился.

У зелий своя, особая магия. Ты можешь быть гениальным чародеем, взмахом палочки перекраивающим рельеф земель или, наоборот, тончайшими воздействиями меняющим судьбу народов, и при всем при том быть посредственностью в зельеварении. В то же время история помнит полусквибов, еле-еле способных Левиосу поддержать, в прямом смысле закупоривших смерть или сваривших удачу. Сила не важна, в зельеварении важно чутье. Ощущение того, насколько качественен ингредиент, стоит ли его класть в котел, как его правильно подготовить, в каком количестве, усилить или ослабить воздействие магического поля Земли путем помешивания в ту или иную сторону и все в том же духе.

Родовой дар Принцев даже после отсечения от родовой магии позволял варить зелья, от одного взгляда на которые знающие люди исходили слюной. Поначалу мама, после возобновления контактов с магическим миром, за серьезную работу не бралась, ограничиваясь мелочевкой до тех пор, пока не восстановила навыки. Сейчас она вполне уверенно варила зелья мастерского уровня. Заказы Эйлин принимала неофициально — звание мастера требовало подтверждения в министерстве или в гильдии, — причем расширить клиентскую базу или просто получить известность не стремилась. Её все устраивало, особенно в последнее время, после рождения дочки.

Поскольку мамино честолюбие вектором избрало семью, именно через родственные чувства я и начал действовать.

— Мы ведь оплатили Севу учебу только за пять лет?

— Странно, что ты спрашиваешь, — ненадолго оторвалась от котла мама. — Сам же настоял на укороченном сроке. Помнишь, как с отцом надвое пели: «Если надо будет, доплатим! У домашнего обучения свои плюсы!». Было такое?

— Было, от своих слов не отказываюсь. Просто тогда я думал, что Сев пойдет в зельевары.

— А сейчас так не думаешь? — удивилась и чуть встревожилась мать.

— Он слишком восторженно говорил о Флитвике, похоже, мелкого увлекли чары.

— В его возрасте увлечения меняются каждый день.

— Не всегда.

Разговор происходил в лаборатории. Мама варила сложный (и запрещенный) нейтрализатор Торренса, позволяющий влезать в генетику нерожденных младенцев и оттого очень любимый целителями, я в другом конце длинного помещения готовил заказ для Мэй. Ушлая авантюристка разыскала клиента, готового платить за Сокрытие Следов — специфический состав, рецепт которого мне продал Вестингхауз. Зельевар из наставницы неплохой, крепкий, но привыкший к работе с растительными компонентами и почти не имевший дела с составами, ориентированными на тонкое тело мага. У нас ведь тоже есть разделение труда и своя специализация. Так вот, Мэй решила скинуть заказ мне, оставив себе комиссионные, и, если вдруг в ближайшие два месяца газеты запестрят объявлениями о громкой краже, — стану гордиться причастностью к великому.

— Я к тому клоню что, возможно, Сев к чарам не остынет. Тогда ему удобнее продолжить учебу на старших курсах, потому что в ученики его вряд ли кто возьмет. Во всяком случае, у меня кандидатур нет.

— Лучше бы ему зельями заниматься, — сдула со лба выбившуюся прядку волос мать. — Перспективы надежнее.

— Почему же? Кровные дары у него и к тому, и к тому есть.

— Все мастера чар, не связанные с родом, получают звание либо за боевку, либо за исследования в темных областях. Я такой судьбы сыну не желаю!