Книга Немая смерть, страница 40 – Роман Г. Артемьев

Короче, на встречу я шла, полная нехороших предчувствий.

Кейтаро-сама принял меня на маленькой земляной террасе, откуда открывался прекрасный вид на освещенный заходящим солнцем лес. Красивое место, жаль, не в моем состоянии оценить его. Среди расставленных в кажущемся беспорядке камней и декоративных кустарников расположилась небольшая деревянная площадка, на которой гостью ожидали низенький столик на двоих, чайные принадлежности и маленький короб с чем-то печеным.

— Да пребудет сила и власть ваша незыблемой тысячу лет, господин мой.

Сквозь вежливую маску проступило и сразу скрылось лёгкое замешательство. Ну а чего он ожидал? По строгим правилам этикета, первым ритуальное приветствие произносит гость или нижестоящий. Постольку, поскольку что-либо произнести для меня затруднительно, приходится писать на доске.

— Пусть духи предков будут благосклонны к вашим начинаниям, Кушина-сан.

Ответ меня приободрил. Из множества канонических вариантов хозяин выбрал нейтральный, что не могло не радовать. Согласитесь, в данной ситуации фраза «Пусть верность твоя будет беспорочной», обращенная к кому-то вроде меня, выглядит изысканной издевкой.

— Присаживайтесь, — указал он менее формальным тоном на место возле столика. — Полюбуйтесь, сколь прекрасен здесь закат.

Пока я послушно пялилась на небо, Кейтаро-сама на правах хозяина заваривал чай. Всё-таки есть что-то в чайной церемонии. Нечто медитативное, позволяющее отрешиться от суеты, успокоиться и перестать накручивать себя, придумывая новые причины идущей встречи. Чай, опять же, очень хороший, не опивки какие-нибудь.

Словом, к тому времени, когда напиток внутри чайничка закончился, тугая пружина внутри живота ослабла. Не исчезла совсем, но — ослабла.

— На голой ветке

Ворон сидит одиноко

Осенний вечер — внезапно сложил трехстишье Кейтаро-сама.

Не особо задумываясь, поддержала тему:

— Они прошли, дни весны

Когда звучали далекие

Соловьиные голоса *

Прошлая жизнь дает себя знать. Десять с лишним лет, проведенных в новом теле, не вытравили до конца старые моральные критерии. По местным меркам я очень эгоистична и до неприличия независима, потому что имею наглость не просто иметь собственное мнение по поводу замыслов вышестоящих — так ещё и высказываю его вслух. Изредка, со всем почтением и крайне узкому кругу лиц, но всё же. Кейтаро-саме наверняка донесли об этой моей особенности и, возможно, во время обучения даже приводили в качестве отрицательного примера.

— Вы задумывались о своем будущем, Кушина-сан?

Очень прямолинейно. Сам выбрал стиль общения или кто-то посоветовал?

— Пока война не закончена, о нём не стоит думать, Кейтаро-сама.

— И всё-таки?

— Меня устраивает моя жизнь, Кейтаро-сама.

Написала и с удивлением поняла, что так оно и есть. Если бы не периодические убийства людей на миссиях, всё было бы совсем замечательно, но тут уж ничего не поделать. Мир такой.

Услышанный ответ хозяину дома не понравился.

— Неужели у вас нет никакой мечты?

— Я мечтаю о том, чтобы о моём существовании забыли, — прорвалось раздражение в острых угловатых кандзи. — Однако вряд ли это случится.

— Вы правы. Ваш проступок не скоро забудется. Как вы посмели отказаться от предложения Акиры-сама? Клан едва не потерял лицо, в самый последний момент успев выполнить договор с Конохой и отослав замену нынешней джинчуурики.