Книга Отец Народа, страница 77 – Роман Г. Артемьев

— Потом?

— Спустя года три. Страсти утихли, люди успокоились и начали вспоминать.

Неполный рассказ о том, что происходило в первые годы после разделения клана, я слушал с тоскливой горечью, смешанной с тяжелым, гниловатым удовлетворением. Мерзкий червячок в сердце, от которого невозможно избавиться до конца, несмотря на постоянные напоминания, упорно подавал голосок, пискляво нашептывая «а я же говорил». Иногда своя правота не радует.

Подробностей Отрада поведать не могла, она во время раскола ещё не родилась, и в своём повествовании опиралась на слова деда. Тот состоял в свите одного из старейшин, то есть видел чуть больше рядовых членов клана. Потом старейшину грохнули, карьера накрылась, но память о прошедших событиях осталась. Вот ей, вместе с личными соображениями, старик с внучкой и делился — после того, как убедился, что девчушка умеет держать язык за зубами.

Создание Триединства, объединение с давними конкурентами понравилось не всем. Огневы, Мокшины и Ревские являлись крупнейшими кланами региона, противоречия между ними иногда выливались в яростные стычки, без трупов не обходившиеся. В каждом клане существовали люди, настроенные резко против идеи жить рядом с кровниками, работать вместе, при необходимости помогать, защищать. Радикалов было не особо много, и, в целом, верхушка их контролировала, но у Огневых существовал фактор, серьёзно влиявший на ситуацию. Их совет старейшин (он в любом крупном клане есть, практически обязательный элемент внутреннего устройства) обладал необычайно широким кругом полномочий. Тоже, в общем-то, не страшно, тем более что поначалу старейшины Мстислава, тогдашнего главу, поддержали. Люди неглупые, они прекрасно видели, как интриги стравливающего их с соседями княжеского двора, так и сулящие объединением перспективы. Поэтому на первом этапе совет был настроен благожелательно. А вот потом нашлись умные головы, решившие воспользоваться временной неразберихой, чтобы отжать себе дополнительных привилегий.

Вряд ли они хотели гражданской войны. Скорее, просто недооценили скопившееся в клане напряжение.

Результатом стала гибель значительной части воинской элиты Огневых, раскол и проседание во влиянии. Кланы и администрация Гильдии, согласно Уставу, не имели права вмешиваться во внутренние дела одного из своих членов, зато они могли воспользоваться удобным моментом, чтобы отобрать часть властных рычагов. Что и проделали. С тех пор Огневы в Триединстве на особом положении, потому что у них часть прав вроде есть, только возможностей воспользоваться ими нет. Кроме того, оттуда же идёт глухой конфликт между правящей семьёй и старейшинами, мешающий разобраться с внешними проблемами.

— Кому принадлежит инициатива избавляться от слабосилков? Выдавливать их из состава клана?

— Не знаю, — подумав, ответила Отрада. — И, если откровенно, какая разница, кто был первым? Сейчас они в своём отношении едины. Ни разу не слышала ни от главы, ни от старейшин, что надо действовать иначе.

— Невозможно! Вопрос скользкий, неоднозначный. По нему должны быть противоположные мнения — не говоря уж о том, что оппозиция должна ухватиться за тему обеими руками.

— Тогда ничего не могу сказать, — развела руками женщина. Немного помолчав, с интересом спросила. — А у вас есть оппозиция? Или указы вашего господина выполняются беспрекословно, без обсуждения?