Книга Большие проблемы маленького кота, страница 70 – Роман Г. Артемьев

Одним словом, когда забранная в меленькую чешую пружина распрямилась, метнувшись вперед, кот не испугался. Вообще. Он плавно ушел в сторону, на считанные миллиметры разминувшись с парой длинных ядовитых клыков, и с силой деранул когтистой лапой по гибкому телу. Снова сдвинулся, на сей раз атакуя, не позволяя себе остановиться, и быстро укусил беззаботно оставленный хвост. Прыжок назад, оценка опасности… Со стороны могло показаться, что позиции не изменились, но в реальности первый раунд остался за Чернышом. Ран у него не было, а вот шкура его противника в двух местах оказалась украшена темными потеками крови.

Змея осторожничала, свиваясь кольцами и не спеша нападать. Черныш недовольно фыркнул и принялся обходить ее по кругу, примериваясь и выискивая удобное место для удара. Он несколько раз дергался вперед, но сразу прядал обратно, избегая встречного укуса. Проверять, выживет ли он после порции яда, не хотелось. Наконец, гадине надоело затянувшееся противостояние или просто показался удобным момент для атаки, но она резко, стремительно выстрелила телом во врага. В последний момент, благодаря какому‑то животному инстинкту, кот выскользнул из готовой сомкнуться пасти и, чудом перекрутившись в воздухе, поднырнул и снизу, прямо от земли, впился клыками в подставленную шею.

Следующие несколько минут слились в непрекращающуюся круговерть боли, разъяренного шипения и мельтешащих картинок. Змея билась о пол, пытаясь стряхнуть вцепившегося в нее зверька, в то время как тот всеми силами старался удержаться на скользкой шее, отчаянно дергая задними лапами. Черныш понимал, что пока он прилип под челюстью, в мертвой зоне, укус ему не грозит. Но если противнице удастся вырваться… Поэтому и сжимал крепче зубы, поэтому раздирал, насколько получалось, мощными рывками лап задних чужую плоть.

Наконец, конвульсии ослабли. Змея еще жила, ее покрытое ранами тело шевелилось, пачкая кровью доски и ковер, но это уже была агония. Тем не менее, Черныш не решался ослабить хватку, пока подергивание не затихло окончательно. Только тогда, убедившись, что гадина мертва, он медленно и устало отвалился в сторону.

Прошло немало времени, прежде чем кот уселся и принялся умываться. Мерные, привычные движения успокаивали, постепенно сердце перестало биться, словно перепуганная птица, а лапы — трястись. Черныш нет‑нет, да поглядывал в сторону трупа мертвого врага, по‑новому отмечая потеки крови, глубокую, едва ли не сквозную рану возле головы, разлохмаченные куски мяса и шкуры… Самое удивительное, что Сантэл спала. Впрочем, нет. Больше всего поражала собственная реакция на появление змеи на принадлежащей ему территории. У него в прямом смысле крышу снесло, даже на собак так не реагировал. Блохастые придурки раздражали и вызывали презрительное недоумение, не более того, а вот «ходящая на чреве своем»… Он чувствовал к ней самую настоящую ненависть.

Наконец, приведя шкурку и мысли в порядок, четырехлапый защитник запрыгнул на кровать и с мстительным удовольствием принялся топтаться у девушки на животе. Сонное бурчание он проигнорировал, как неконструктивное.

— Ну что тебе, Черныш?

Вместо ответа Сантэл получила хвостом по лицу.

— Черныш!

— Проснулась? — поинтересовался кот. — Замечательно. Садись, дело есть. Только свечу зажги, тебе свет нужен.