Книга В земле чужой, страница 63 – Роман Г. Артемьев

Всё-таки разница в опыте решает. Силу воина определяет не развитость сплетения, телесная крепость, способность создавать испепеляющие десятины леса заклятья или переносить тяжелейшие ранения. Всё это важно, но вторично. Главнейшим и, возможно, единственным имеющим значение критерием является практика. Количество пережитых боёв, их напряженность, полученные ранения важнее всего. Один поверженный враг придаёт больше уверенности, чем сотня дней, проведенных в тренировках.

От Воздушного Хлыста, быстрого заклинания с корректируемой траекторией, дружинник просто увернулся. В последнее мгновение он без напряжения, можно сказать, лениво довернул корпус, пропуская голубоватый кончик мимо себя. Его короткого движения мне хватило, чтобы понять — надо переходить на объёмные заклятья, точечное воздействие бесперспективно. Не поможет. Так что Хлыст я немедленно развеял и жахнул огнем, модифицированным Трезубцем, у которого вместо трех потоков пламени целых шесть, пусть и слегка потоньше. Вернее, сначала отскочил в сторону-назад, уходя от грозди ледышек, и только потом жахнул.

Заклятье бессильно разбилось о вовремя выставленный щит.

То ли Буяну надоело играться, то ли он выяснил всё, что хотел. Как бы то ни было, секунду спустя он использовал какой-то аналог моего Скачка, сократив дистанцию и вынуждая перейти в ближний бой. Чудом я успел слегка отступить, выигрывая драгоценные мгновения, чтобы достать меч из ножен, иначе бы тоже получил по башке и выбыл из строя. Почему не достал раньше? Потому, что не настолько я великий заклинатель, чтобы бросаться в схватке заклятьями без жестов. Стараюсь, кое-какие успехи есть, но избавиться от костылей тяжело.

Что можно сказать про поединок двух мечников? Ну, во-первых, фехтование всё-таки существует. В прошлом мире оно появилось веке в пятнадцатом-шестнадцатом, до того бойцы рубились между собой, в лучшем случае применяя некие «тайные» приёмы. Здесь своя специфика, вызванная наличием индивидуальных защит и прочей магии, в том числе завязанной на артефактах. Искусство всё же возникло, народ сообразил, что тактика «размахнись дальше — бей сильнее» работает не всегда, и начал разрабатывать теорию.

Во-вторых, каким бы прекрасным фехтмейстером ты ни был, если противник банально быстрее, он победит. Отсюда вытекает вполне логичное желание многих разумных опоясанных улучшать нервную систему и сухожилия со связками, наращивая скорость. Логике противостоит присущая мальчишкам любого возраста любовь к оружию и культ меча, существующий в воинском сообществе. Говоря по-простому, воины охотно тренируются, потому что им это нравится и это почетно. Ну и до определенной степени позволяет за счет мастерства нивелировать превосходство в скорости, это тоже надо признать. Опытные бойцы являются живым воплощением обоих направлений, они и шустрые неимоверно, и оружием машут умело. Что Буян и продемонстрировал.

Продержался я не более минуты, и, положа руку на сердце — прекрасный результат. Всё-таки мечник я слабый, а последнего моего противника с определенной натяжкой можно отнести к элите. Или я насчет элиты погорячился? Ладно, пусть не к самой вершине, но дружинники являются профессионалами, в то время как подобные мне, скорее, любители. Дружина постоянно дерется; обычные воины, даже состоящие в отряде, занимаются разным, берясь за любую достойную работу.